Prove They Are Alive!
TurkmenWiki
Свободу Алексею Навальному!
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
10.12.2022  
История

18.11.2022
Обратный отсчет: Рубикон перейден

Гундогар

В течение месяца, с 25 октября по 25 ноября 2022 года мы напоминаем нашим читателям публикации сайта «Гундогар» за период с 25 октября по 25 ноября 2002 года.

Часть 2, 4-13 ноября (окончание). Ниязов «перетрахивает» парламент; Про Великого Пахана; По ком звонит колокол.

13 ноября ВИС НДДТ  публикует развернутую статью «Рубикон перейден»  о нарушении Ниязовым  принципа разделения властей и полной беспомощности туркменского Меджлиса (парламента) перед его «правом» быть главой не только государства и правительства, но и, преступая конституционно закрепленные полномочия института представительной власти, каковым является парламент, присвоить их себе.

12 ноября заседание Меджлиса вылилось в демонстрацию единоличного правления, которое осуществлял человек, олицетворяющий «один из самых уродливых в мире диктаторских режимов, созданный бывшим коммунистическим боссом», ныне проповедующим «самобытную туркменскую модель демократии».

«Если раньше туркменский диктатор пытался соблюдать хоть какую-то видимость демократических приличий, то со вчерашнего дня с этим было покончено. Предыдущие парламентские заседания в Туркменистане проходили хотя бы в здании самого парламента, и открывал эти заседания, с целью соблюдения тех же приличий, председатель этого, с позволения сказать, ''всетуркменского выборного органа''. Утром же 12 ноября туркменских парламентариев, включая председателя, вызвали в президентский дворец, где усадили рядком в небольшом зале, в который выходит дверь прямо из кабинета президента. Не мудрствуя лукаво, ''пожизненный президент демократического Туркменистана'', поприветствовав застывших в испуганных позах народных избранников, сам открыл заседание ''парламента'' и повел аудиторию к намеченной цели. В повестке ''парламентских слушаний'' было всего два вопроса: кадровый и утверждение госбюджета на 2003 год».

От себя заметим, что Ниязов в 1989-1991 годах избирался народным депутатом СССР, был членом Верховного Совета СССР, а также несколько месяцев возглавлял Верховный Совет Туркменской ССР — предшественник Меджлиса, новорожденного парламента независимого Туркменистана. То есть, советские методы руководства этим институтом ему были хорошо знакомы, что он и продемонстрировал 12 ноября трясущимся от страха народным избранникам.

Сказав несколько слов о важности госбюджета для дальнейшего процветания страны и отметив, что 70 процентов его предназначено, естественно, «для решения социальных нужд туркменского народа», Ниязов высказал пожелание, чтобы «часов в 11 дня там, у себя в парламенте» депутаты, которые этого документа и в глаза не видели, его по-бысторму утвердили, пообещав, что проект бюджета им конечно же будет для ознакомления роздан. И добавил, что такого бюджета в мире ещё не было.

Уже несколько лет Ниязов публично заверял, что вот-вот парламенту будет передано право контроля над исполнением бюджета и даже над деятельностью органов исполнительной власти. Представлялось это, как «поступательное, эволюционное движение к развитому демократическому обществу». Но, как неоднократно подчеркивал Ниязов, «куда можно добежать, туда можно и дойти». И он «честно и открыто» сказал парламентариям: «До такой функции вы ещё не доросли. Когда увижу, что вы созрели, вот тогда это право я вам и дам».

«Но всё же главным номером сольного ''парламентского'' концерта диктатора был кадровый вопрос. Председатель парламента Тагандурды Халлыев, как поведал об этом Ниязов, попросил разрешения уйти на пенсию по состоянию здоровья. Проработал Халлыев председателем парламента с марта по ноябрь 2002 года. И Ниязов разрешил Халлыеву стать пенсионером и, как положено демократическими процедурами, поставил вопрос на голосование — парламентарии проголосовали единогласно, и это никого не удивило». Диктатор вообще любил развлекаться голосованием. Что характерно, парламент каждый раз единогласно голосовал «за». Даже самому Ниязову было смешно смотреть на своих марионеточных «народных избранников», и было видно, как потешался он над ними, не пряча снисходительной улыбки.

Также единогласно проголосовали депутаты за своего нового спикера. Им стал бывший председатель Верховного суда Туркменистана Овезгельды Атаев, избранный депутатом в срочном порядке всего три дня назад в ходе кампании по выборам новых депутатов Меджлиса вместо выбывших, которая проводилась по восьми избирательным округам. И это тоже никого не удивило, как не удивило и то, что хотя впервые за годы независимости выборы в туркменский парламент проводились на так называемой «альтернативной основе», по всем восьми округам были избраны только «нужные президенту люди»: кроме Овезгельды Атаева, ставшего спикером, была избрана главред газеты «Нейтральный Туркменистан» Гозель Нуралиева, ставшая его заместителем, главред газеты «Туркменистан» Какабай Ильясов, один судья Верховного суда, два завотделами Аппарата президента, советник консульской службы МИД и замминистра экономики и финансов.

Местные острословы, внимательно наблюдавшие за выборами и последовавшим за ними фарсом — заседанием Меджлиса, а также за тем, как Туркменбаши на глазах всего туркменского народа манипулировал своим «карманным» парламентом, вспомнили слова президента Белоруссии Александра Лукашенко, говорившего: «Я перетрахивал и буду перетрахивать свой парламент». «Отец всех туркмен Сапармурад Туркменбаши то же самое делает не хуже Александра Лукашенко. А может быть, и лучше», — шутили они.

Немного статистики. С начала 2001 года по 12 ноября года 2002-го, то есть за неполных два года, в Туркменистане сменилось четыре (!) председателя парламента. Атаев стал пятым. «Нам неизвестны аналогичные прецеденты в мировой практике. Их просто не может быть, если не предположить, что каждые полгода выбираемые председатели вымирают от какой-то таинственной болезни. Но в случае с Туркменистаном эта болезнь известна — доморощенный дикорастущий деспот, который так и не усвоил, что выборная должность не есть должность назначаемая. Точнее, усвоил, но в соответствии со своим коммунистическим опытом нечто обратное: выборная должность должна назначаться сверху. А что там, в конституциях записано — это никого не должно волновать. Законы, по ниязовской логике, для того и пишутся, чтобы на них ссылаться, а не выполнять. Впрочем, чехарда со спикерами парламента вполне адекватно отражает полную кадровую сумятицу в царстве Туркменбаши».

Об отставке Халлыева с поста спикера, как минимум, три дня назад знали уже все в Туркменистане: его «снимут» в ближайшее время, а под каким предлогом — болезнь или ссылка — не столь важно. Куда более важно, почему сняли Халлыева и почему назначили именно Атаева.

Тагандурды Халлыев был избран (читайте, назначен!) председателем Меджлиса в марте 2002 года. До этого он занимал должности министра юстиции и советника президента по правовым вопросам и координации деятельности правоохранительных и военных органов. О том, что Халлыеву грозит неминуемая отставка «Гундогар» предупреждал в сентябре 2002 года. Ниязов еще с советских времен недолюбливал Халлыева, но почему-то побоялся расправиться с ним на волне массовых «зачисток» руководства силовых ведомств, куратором которых он являлся предыдущие два года. Он «по-отечески» пожурил своего бывшего советника за его якобы связи с оппозицией и поддержании личного контакта с Шихмурадовым, «в игре на два лагеря». «Редко проявлявший до этого дерзость, Т.Халлыев не удержался и вспылил, заявив, что это наговор, что он не сможет терпеть такого отношения и недоверия к себе, и положил Ниязову на стол свое служебное удостоверение. Ниязов не стал сразу доводить дело до конца — это не в его правилах. Он чуть успокоил спикера, а сам тут же приступил к своей очередной кадровой игре»*.

В Туркменистане в последние месяцы обстановка накалена настолько, что Ниязов практически не решается покидать свою резиденцию из-за страха покушения на собственные драгоценные власть и жизнь, — продолжают авторы. — Халлыев в этих условиях показался человеком ненадежным, способным при определенных обстоятельствах от Ниязова отвернуться. Другое дело — Овезгельды Атаев, экс-председатель Верховного суда, который обладал немаловажным достоинстовом — сажал каждого, на кого указывал Ниязов, и именно на те сроки, которые Ниязов требовал. Сажал сотнями и тысячами и ни разу не засомневался. «Полная беспринципность и абсолютная подчиненность. Как раз то, что нужно в тревожные для Ниязова дни ожидания конца».

«В Туркменистане больше нет даже намека на парламентаризм. Сатрап, объявивший себя ''главой всех туркмен'' перешел Рубикон. Он откровенно презрел все международные нормы, он начал открыто играть в свою истинную игру — игру без правил, игру на выживание любой ценой. Если и сейчас этого не поймут в столицах демократических стран, в штаб-квартирах ООН и ОБСЕ, диктатор пойдет на любые кровавые шаги, вплоть до развязывания гражданской войны. Но мы, те, кто живет здесь, в Туркменистане, кто активно борется с режимом в условиях вынужденной эмиграции, не можем и не имеем права этого допустить. ''Играть по правилам'' в этих условиях значит продлить смертельно опасную агонию диктатора. Мы будем действовать стремительно и на поражение. Другого пути не существует. И ответственность за это лежит исключительно на Ниязове», — завершая статью, пишут ее авторы.

12 и 13 ноября «Гундогар» публикует две статьи, объединенные одним именем — именем нашего корреспондента из Чарджоу Алламурада Розыева. В первой автор рассуждает о приближающимся празднике — Дне избавления от башизма: «Всем уже давно стало ясно, что добровольно Ниязов власть не отдаст ни за что и никогда. Поэтому ждать окончания биологического срока правления ''пожизненного президента'' — это обрекать не только нынешнее поколение, но, возможно, и наших детей и внуков на безрадостную и унизительную жизнь в ''царстве'' Туркменбаши, а расcчитывать на эффект внезапно упавшего на свежеокрашенную голову кирпича нереально. Так что настоящей победой и торжеством справедливости будет свержение, арест и предание суду ненавистного диктатора за все его преступления, которым в обычном уголовном кодексе даже названий пока не придумано. За ним — не убийства, а лишение (с особой жестокостью) возможности жить многих тысяч людей. Не хищение государственного имущества в особо крупных размерах, а присвоение целого государства. Не групповое изнасилование и совращение малолетних, а их насильственное и массовое принуждение к ублажению престарелого импотента. Не злоупотребление служебным положением в собственных корыстных интересах, а полное подчинение интересов государства своим преступным целям. Звучит дико, но все это, к сожалению, правда».

Автор убежден: конец ниязовской эпохи не за горами. Об этом свидетельствуют его собственные поступки. «Думает, все забыли, как он обещал, что национальная валюта — манат будет равняться доллару. А теперь бумажки с его ненавистным портретом идут по 22 с лишним тысячи за купюру с изображением президента Джорджа Вашингтона. Такова и истинная стоимость Туркменбаши по сравнению с настоящим Президентом. Видимо, думает, все забыли, как он обещал, что 30 процентов заработка и доходов туркменских граждан будут идти на накопление, что каждому будет дана возможность начать свое дело, брать кредиты в банках и т.д., а на деле втоптал в такую нищету, что людям, месяцами сидящим даже без их нищенской зарплаты, советские времена кажутся раем, ''золотым веком''. Видимо, думает, все забыли, какие свободы он провозглашал, как клялся в приверженности демократическим принципам, а теперь люди повсюду чувствуют на себе пристальный взгляд сотрудников КНБ-МНБ. Но напрасно он думает, что всех обманул. У людей не настолько короткая память, как ему хотелось бы. А в период лихолетья память даже обостряется…»

Во второй статье, озаглавленной «''Золотой век'' Великого Пахана» А.Розыев с сожалением рассуждает о том, что с первых лет правления Туркменбаши сделал мишенью номер один свободное предпринимательство. «Для него представляли опасность люди, которые умели сами зарабатывать деньги и не нуждались в его подачках. Они были достаточно независимы и даже подшучивали над госслужащими, считая, что те только и могут за нищенскую зарплату штаны просиживать. Но рано стали ''свободные предприниматели'' задирать нос. Очень скоро Туркменбаши отдал их всех на растерзание тем самым нищим чиновникам, над которыми они имели глупость смеяться».

Он обложил скороспелые фирмы и компании такими налогами и акцизами, задушил такими драконовскими законами, что бизнесмены добровольно понесли заработанные деньги в государственные организации да еще слезно просили принять взятку, только бы дали возможность выжить и продолжать работать. «Чиновники деньги брали, потом, в связи с постоянно появляющимися новыми законами и правилами брали еще, и еще, и еще… В конце концов в бизнесе не удержался почти никто: закрывались фирмы, компании, товарищества с ограниченной и неограниченной ответственностью. За тех же, у кого хватало денег на все налоги и взятки, принималась прокуратора».

Выжили только те, кому обеспечил «крышу» сам Пахан-Туркменбаши. «Этих-то он не боялся, они были ручными и дань платили исправно. И еще одного добился: над его чиновниками больше никто не смеялся, их ненавидели, но боялись. Быть чиновником стало почетно и денежно».

Однако, истребив предпринимателей как класс, Туркменбаши лишился значительной доли налоговых доходов в казну, а кроме того, нужно было чем-то «подогревать» авторитет чиновничества. С другой стороны, следовало опасаться неучтенных заработков, а значит и вредных излишков денег у населения. В ход шли все новые «средства». «Бесплатная» раздача земель в аренду — неси взятку хякиму, попал под снос дом — снова неси деньги в хякимлик. Если хочешь квартиру на один этаж ниже — 500 долларов, на одну комнату больше — 1000. Призыв в армию — неси деньги в военкомат. «Отмазаться» от военкоматовской повестки — 100 долларов, от зачисления в «трудовую армию» — до 1000. Знаменитые ниязовские амнистии обходились каждому амнистируемому от 2-х до… нескольких, в зависимости от срока, тысяч долларов. Люди продавали дома, машины, все последние ценности, чтобы освободить близких из кошмара ниязовских тюрем. Но к следующей амнистии они опять полны — конечно, кто же откажется от таких «непыльных» доходов?!

«И все это Пахан знает. Знает точно, потому что ни один начальник, который не ''отстегивает'' своему начальнику, который ''отстегивает'' своему начальнику, который ''отстегивает'' своему начальнику… который ''отстегивает'' самому Туркменбаши, не просидит на своей должности и часа. Все эти ''отстежки'' небольшими ручейками стекаются вместе и сливаются в полноводную реку, впадающую в карман Великого Пахана. Вряд ли для него это большие деньги. Аферы с газом, нефтью, хлопком и т.д. наверняка, приносят больше. Гораздо важнее держать народ в страхе, нищете и зависимости, а значит — в покорности».

«По ком звонит колокол» озаглавил свою статью в журнале «Континент» казахстанский политолог и журналист Абай Турсынов, которую он посвятил анализу довлеющей над всеми главами государств СНГ «проблемы сохранения и/или передачи верховной власти».

«Любая власть для ее обладателя — наркотик, — пишет автор. — Наркотик, который тем сильнее, чем этой власти больше и чем больше она не ограничена системой тех или иных сдержек и противовесов. Так что вопрос ее сохранения актуален просто по определению. Особенно, если речь идет о власти государственной и политической».

По мнению автора, президенту России Владимиру Путину «повезло», учитывая прецедент, созданный его предшественником Борисом Ельциным, который «нашел в себе силы и волю уйти вовремя и по закону». Даже если бы он, Путин, и очень хотел бы пойти на соответствующие изменения в Конституции, ему волей-неволей «придется думать в первую очередь о судьбах России и о своем месте в Истории. Ну, может быть, еще о практически гарантированном втором сроке, но не более того. Уровень политической культуры, знаете ли, обязывает…»

Как же глубоко заблуждался уважаемый Абай Турсынович!

Можно сказать, что и в отношении перехода власти от Гейдара Алиева к его сыну Ильхаму Алиеву автор тоже оказался далеко не прав, считая, что «способности Ильхама ''держать'' Азербайджан так, как это делает сегодня его отец, вызывают большие сомнения».

Говоря об Исламе Каримове, автор делает совсем уж абсурдный, с точки зрения современности, вывод, что «накопившийся за годы независимости дестабилизирующий потенциал уже в самой ближайшей перспективе поставит вопрос о существовании узбекской государственности и территориальной целостности как таковой». «Так что кажущийся сегодня фантастическим вариант потери Каримовым власти в результате потери Узбекистана не так уж и нереален».

Учитывая «весьма проблемное политическое будущее», которое обеспечил себе своей линией поведения с Кремлем президент Белоруссии Александр Лукашенко, неадекватно оценивший свои реальные возможности и сложившийся не в его пользу расклад в отношениях с Россией, он, по мнению автора, имеет две альтернативы потери власти: «''по-хорошему'' — смириться и, договорившись о гарантиях безопасности, потихоньку уйти самому, или же ''по-плохому'' — испытать на себе всю дестабилизирующую силу российского политического и, главное, экономического ресурса».

Далее автор «вызывает на помост» следующую тройку лидеров: президента Украины Леонида Кучму, президента Туркменистана Сапармурада Ниязова и президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе. «Первый — вроде бы демократ, второй — вроде бы авторитарный владыка, третий — нечто непонятно среднее между первым и вторым. А все вместе они — гаранты стабильности и процветания, правящие в европейских, центральноазиатских и закавказских осколках бывшей империи», — дает автор свою оценку этой «троице». — Но эти фигуранты, как нам кажется, подошли уже вплотную к той критической черте, за которой явно просматривается один и тот же финал — конечная потеря власти». И «уйдут» каждого из этих трех президентов, скорее всего, по-разному — вот, пожалуй, единственный авторский постулат, с которым мы, жители 3-го десятилетия 21-го века, не можем не согласиться.

Впрочем, читаем дальше: «Что будет после того, как ''уйдут'' Туркменбаши? Возможно, моментальная и кровавая клановая междоусобица. Впрочем, на первых порах вполне реален и коалиционный клановый компромисс по афганскому сценарию. Но после — все те же силовые разборки и циклические дворцовые перевороты. А возможно, что одним из внешних центров силы на царствие будет посажена не замеченная в порочащих связях с местными группировками фигура — человек без роду, без племени. Второй Ниязов, но только ''свой''».

Публикация данной статьи вызвала большую полемику, в том числе, и в среде оппозиционно настроенных политиков. Поэтому на тот момент, в ноябре 2002 года, мы не могли обойти вниманием мнение известного политолога и опубликовали его статью на нашем сайте. А рассуждая с позиции дня сегодняшнего, с сожалением вынуждены констатировать, что его прогнозы по большей части были ошибочны.

--------------------

*Тагандурды Халлыев был арестован 9 декабря 2002 года. Ему было предъявлено обвинение в соучастии в попытке государственного переворота 25 ноября. 18 января 2003 года он был приговорен Верховным судом Туркменистана к 20 годам лишения свободы. По неподтвержденным данным, скончался в тюрьме. Точная дата смерти неизвестна.

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью