Prove They Are Alive!
TurkmenWiki
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
24.11.2020  
История

28.10.2020
Мемуарная канитель, глава 2

Нургозель Байрамова

Поэтом можешь ты не быть, ну а писателем... пожалуй

О том, что Советского Союза больше не существует, первым узнал не его президент Михаил Горбачев, а президент Соединенных Штатов Джордж Буш.

Справедливо замечание, что всякая медаль имеет две стороны, однако в случае, когда речь заходит об одном из важнейших и одновременно трагических событий 20 века — распаде геополитического гиганта — Советского Союза, смело можно утверждать, что у этой медали их несравненно больше, по крайней мере не менее десятка.

Между нами, президентами

Надо ли говорить о том, что, например, личные впечатления тех дней в изложении Михаила Горбачева, мягко говоря, не совпадают с тем, как понимает их Борис Ельцин (1931-2007), и в первую очередь это касается отправной точки всех последующих событий — подписания в начале декабря 1991 года «Беловежских соглашений» руководителями России, Белоруссии и Украины — Борисом Ельциным, Станиславом Шушкевичем и Леонидом Кравчуком, собравшимися «поохотиться» в знаменитом заповеднике «Беловежская пуща». Оказалось, что их «добычей» тогда стал Советский Союз, а на территории уникального заповедника, гда флора и фауна должны охраняться, как говорится, по определению, был сделан первый шаг к уничтожению великой державы. Не парадокс ли это? И хотя участники той встречи, похоже, не раскаиваются в содеянном, например, Станислав Шушкевич считает, что «Беловежское соглашение» подписали «здравомыслящие романтики», а Леонид Кравчук заявляет, что ему не стыдно за этот акт и что он «первым бросил беловежский камень в СССР».

Бориса Ельцина беловежская «прогулка» чуть было не довела в 1999 году до импичмента. Выступая на заседании Государственной думы занимавший в то время пост председателя комитета по безопасности Виктор Ильюхин назвал «Беловежское соглашение» «преступным сговором, государственной изменой, окончательно уничтожившей Советский Союз и причинившей огромный материальный ущерб России, ее территориальной целостности, обороноспособности, вызвавшей многочисленные человеческие жертвы и неисчислимые страдания». «Подписание Беловежских соглашений и последующие действия Ельцина были совершены в интересах стран — членов НАТО, и в первую очередь Соединенных Штатов Америки, — заявил в своей обвинительной речи Ильюхин. — Не случайно сразу же после подписания договоренностей Ельцин позвонил не кому-нибудь, а именно президенту США, и доложил, что Советского Союза больше нет».

Такой разговор действительно состоялся, и вот как описан он в мемуарах экс-президента США Джорджа Буша-старшего (1924-2018) «Изменившийся мир»: «8 декабря 1991 года Ельцин позвонил мне, чтобы сообщить о своей встрече с Леонидом Кравчуком и Станиславом Шушкевичем, президентами Украины и Белоруссии. Фактически он еще находился вместе с ними в комнате охотничьего домика недалеко от Бреста. ''Сегодня в нашей стране произошло очень важное событие. И я хотел проинформировать вас лично, прежде чем вы узнаете об этом из прессы'', — заявил он с пафосом. Ельцин объяснил, что они провели двухдневную встречу и пришли к заключению, что ''нынешняя система и договор о Союзе, к подписанию которого все нас подталкивают, нас не удовлетворяют. Поэтому мы собрались вместе и несколько минут назад подписали совместное соглашение''.

Ельцин, похоже, зачитал что-то вроде подготовленного заявления. Он сказал, что близорукая политика центра привела к политическому и экономическому кризису. В результате они подписали соглашение из 16 пунктов о создании ''содружества или объединения независимых государств''. Иными словами, он сообщил мне, что вместе с президентами Украины и Белоруссии они решили разрушить Советский Союз. Когда он закончил читать подготовленный текст, его тон изменился. Мне же показалось, что изложенные им положения подписанного соглашения будто специально сформулированы таким образом, чтобы получить поддержку Соединенных Штатов: они непосредственно излагали те условия, за признание которых мы выступали. Мне не хотелось преждевременно высказывать наше одобрение или неодобрение, поэтому я просто сказал: ''Я понимаю''».

«''Это очень важно'', — отреагировал Ельцин. ''Господин президент, — добавил он, — должен сказать вам конфиденциально, что Горбачев не знает об этих результатах. Он знал, что мы здесь собрались. Фактически я сам ему сказал о том, что мы встретимся. Конечно, мы немедленно направим ему текст нашего соглашения, и, конечно, ему придется принимать решения на своем уровне. Господин президент, я был с вами сегодня очень, очень откровенен. Четыре наши страны считают, что существует только один возможный выход из нынешней критической ситуации. Мы не хотим делать что-либо втайне — мы немедленно передадим заявление прессе. Мы надеемся на ваше понимание. Дорогой Джордж, я закончил. Это чрезвычайно, чрезвычайно важно. По сложившейся между нами традиции, я и десяти минут не мог подождать, чтобы вам не позвонить''».

Вот вам и еще один трагический парадокс: о том, что Советского Союза больше не существует, первым узнал не его президент Михаил Горбачев, а президент Соединенных Штатов Джордж Буш. На бытовом уровне это звучит примерно так: последним об измене жены узнает, как ни странно, муж.

Факты, подобные этому разговору, в истории дорогого стоят. Недаром нынешние и бывшие президенты время от времени пополняют наши знания, все ближе подпуская читателей к запретным некогда темам. Гриф «совершенно секретно» постепенно исчезает из нашей жизни, но до истины докопаться все так же трудно: то ли политики «невинно» лгут в угоду нынешнему моменту, то ли дает знать о себе склероз, то ли у каждого своя правда. Кажется, совсем немного — и будет найдена истина, сложатся многочисленные разрозненные кусочки в целостную объективную картину события, но неожиданно находится еще один, и… аксиома вопреки законам математики превращается в теорему, требующую все новых и новых доказательств своей непреложности. Однако не подлежит сомнению, что историческая наука слагается не столько из суммы «стерильных» фактов и аргументов, сколько из толстых пыльных предубеждений и заблуждений ее творцов. И хранилище этих предубеждений и заблуждений — их память, воплощенная в литературных мемуарах.

Сколько людей — столько и мнений, говорим мы. Не стоит забывать, однако, что и у одного человека по одному и тому же событию может быть несколько разных мнений. Все зависит от ситуации, а иногда и просто от настроения, душевного состояния, самочувствия. Не предсказуемый в своих мыслях и поступках Борис Ельцин, поражавший нас чередой эпатажных проявлений своей буйной уральской натуры, остался таковым и на страницах своих мемуаров. Резкие, порой взаимоисключающие характеристики людей и явлений даже не смог (или не захотел?) снивелировать литературный обработчик мемуаров бывший глава президентской администрации Валентин Юмашев.

В октябре 2000 года в Москве состоялась презентация третьей книги первого президента России Бориса Ельцина «Президентский марафон» — сборника воспоминаний и размышлений о своей жизни, о проблемах политики, о судьбе страны. Первая — «Исповедь на заданную тему» (1990 г.), вышла еще в период острой борьбы Ельцина с правившей в СССР коммунистической номенклатурой. Вторая — «Записки президента» (1994 г.), отражала опыт руководства страной, приступившей к коренным реформам. В некоторых зарубежных изданиях новая книга Бориса Ельцина называется «Полуночный дневник». Это подчеркивает направленность мемуаров — анализ сделанного, достижений и ошибок. По манере изложения она отличается от двух предыдущих именно вследствие того, что пишет ее человек, отошедший от власти и как бы заново переживающий все ее зигзаги, к тому же в ней еще больше личного — домашнего, семейного.

Хотя автор и заявил, что книга построена «на композиции сердца, души и ума», а также что она не несет в себе сенсационности, обилие подробностей, интереснейших характеристик видных политиков: Виктора Черномырдина, Александра Лебедя, Евгения Примакова, Сергея Степашина, Бориса Немцова, крупных предпринимателей, попавших во власть или близких к ней — дают представление о сложной и противоречивой эпохе «царя Бориса», плавно пересевшего со своего кремлевского трона в мягкое кресло отставного Дедушки. «Композиция» же, о которой говорит автор, скорее всего представляется воплощением фундаментального закона природы об единстве и борьбе противоположностей, в результате которого так и летят во все стороны искры и молнии.

Сильный человек остается сильным во всем. «Настроение — хуже некуда, — описывает Ельцин свое состояние накануне операции на сердце.  — Нужно было наконец обнародовать мои болячки перед страной, перед всем миром… Это было для меня еще одно тяжелое испытание. Я был сторонником жесткой позиции (очень распространенной в советские времена): чем меньше народ знает о болезни главы государства, тем ему, народу, спокойнее. И так жизнь тяжелая, а тут еще в прессе начнется истерика, что да как. Болячки президента — его личное дело. Показывать свои рентгеновские снимки — я такой присяги не давал. Таня убеждала меня: ''Папа, но это странно: ты пропадешь на столько времени неизвестно куда''… Таня принесла мне в переводе с английского письмо Рейгана к нации, которое он написал, когда болезнь Альцгеймера уже серьезно давала о себе знать: шли необратимые изменения головного мозга. В сущности, Рональд Рейган в этом письме прощается с американцами. Таким, как раньше, он уже не будет. Простые слова, очень простые… Как будто записка на клочке бумаги, написанная в больничной палате. Так пишут самым близким. Я задумался: а могу ли и я вот так же по-человечески открыто, абсолютно откровенно разговаривать с людьми моей страны?.. Пока про операцию никто не знает, информация — абсолютно конфиденциальная. Здесь, в Завидове, я принял окончательное решение: да, расскажу все как есть». Все или не все рассказал в своей книге «Президентский марафон» Борис Ельцин? Видимо, не все. А если так, то вполне возможно, он вновь возьмется за перо.

Занялся литературным творчеством и грузинский «Белый лис» — Эдуард Шеварднадзе (1928-2014). Некоторое время назад он говорил журналистам, что в 2005 году, по истечении срока президентских полномочий, уйдет на пенсию и займется написанием мемуаров. Однако это случилось гораздо раньше, и сегодня на рабочем столе патриарха — рукопись его Главной книги, которую он собирается посвятить проблемам, с которыми сталкивался во времена СССР, работая в Москве и Тбилиси, а еще обрисовать свое видение российских реалий. «Моя задача теперь писать и копаться в архивах, — говорит он. — Что решили и что решить не смогли, кто какую роль играл. Я ведь все это помню. Я правду напишу и о том, в чем ошибался. Если так, спонтанно, сказать о моих заслугах, то это участие в окончании ''холодной войны'', в объединении Германии. Я счастлив, что участвовал в начатом Горбачевым процессе демократизации СССР… Я ему говорил: все прогнило, менять надо. Что касается Грузии, то это отдельная тема. Мы построили независимое государство на основе демократических ценностей. Но проблемы Абхазии и Южной Осетии я решить не сумел, не успел, не все ресурсы, наверное, использовал. Моя книга будет не только документальной, но и художественной, чтобы не скучно было читать».

Первая часть мемуаров Шеварднадзе уже готова, но с учетом последних событий автор намерен внести в них некоторые коррективы. Он любит вспоминать про то, как был главой советской дипломатии, и после отставки, кажется, все равно хочет продолжать решать глобальные проблемы. «Кофи Аннан звонил, сказал, что я нужен мировому сообществу», — говорит он.

Шеварднадзе также рассказал журналистам, что в своих мемуарах посвятит особое место Гейдару Алиеву (1923-2003): «В течение 30 лет мы с Гейдаром Алиевым дружили, я считаю его выдающимся государственным деятелем, наша дружба уникальна не только для нас лично, но и для народов двух стран. Алиев сыграл огромную роль не только для Азербайджана, но и для Грузии».

Похоже, сам Гейдар Алиевич мемуаров не писал. Не верится, однако, что его долгая политическая и физическая жизнь не нашла воплощения в литературной форме — в назидание потомкам. Во всяком случае, его прямому наследнику Ильхаму, ставшему не только главой клана Алиевых, но и главой азербайджанского государства, изучение истории «по Гейдару» принесло бы только пользу. А то не вышло бы, как у Бушей: «Американцы будут сожалеть о том, что президент Буш не читал мемуаров своего отца. В своей книге ''Изменившийся мир'', написанной пять лет назад, Буш-старший объяснил, почему он не решился пойти на свержение Саддама Хусейна, — выносит свой безрадостный вердикт американская «The Washington Times».

"Попытка устранения Саддама повлекла бы за собой большое количество человеческих жертв и обошлась бы дорогой политической ценой. Арестовать Саддама было почти невозможно. Мы были бы вынуждены занять Багдад и управлять страной, — пишет в своей книге Буш-старший. — Мы не видели тогда никакой логичной ''стратегии выхода'' из кризиса, которая позволила бы нам не нарушать другие наши принципы. Кроме того, мы пытались создать пример того, как нужно вести борьбу с агрессией в период после ''холодной войны''. Если бы мы решились на оккупацию Ирака, то тем самым превысили бы мандат, который предоставила нам ООН. Если бы США пошли по пути вторжения в Ирак, то американские войска превратились бы в оккупационную силу на враждебной территории".

Сегодня мы видим, что Джордж Буш-младший столкнулся со всеми теми страшными последствиями, о которых предупреждал его отец.

Окончание следует…

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью