Prove They Are Alive!
TurkmenWiki
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
24.11.2020  
История

27.10.2020
Мемуарная канитель, глава 1

Нургозель Байрамова

Поэтом можешь ты не быть, ну а писателем... пожалуй

Так уж устроен мир: одни любят писать историю, другие — ее читать.

От автора: Очевидцы рассказывают, однажды одного широко известного в узких кругах мемуариста спросили: «Вы должно быть, очень любите историю?» Выразительно поведя бровями, он ответил: «Я ее не люблю. Я ее пишу!»

Так уж устроен мир: одни любят писать историю, другие — ее читать. При этом и те, и другие могут по-разному понимать, зачем это — выставлять на всеобщее обозрение свои победы или свои поражения, выворачивать наизнанку собственную жизнь, публично каяться или откровенно лгать. И кто скажет, что это легко, пусть первым бросит… читать мемуары других, а попробует написать свои. 26.10.20

************************

Мемуарная канитель
(опрубликовано на сайте «Гундогар» в январе 2004 года)

В жизни почти каждого человека рано или поздно наступает момент, когда его более-менее богатый жизненный опыт, его внутренний мир требует безотлагательного расширения границ и распространения изнутри вовне, наружу, в мир большой.

И тогда художник берется за кисть, писатель хватается за перо, настраивает диктофон или компьютьер (все зависит от исторической эпохи), композитор спешит к роялю и так далее, и тому подобное…

Дела давно минувших дней…

Политики — тоже люди, и ничто человеческое им, как выясняется, не чуждо. Как правило, мыслительный процесс политиков прошлого был оформлен многотомными «собраниями сочинений», до сих пор пылящимися на полках наших дедов. Следует заметить, что были они посвящены актуальным вопросам экономической политики, политической экономии, философии, истории, учили нас, «что делать» и «с чего начать», вскользь касались «вопросов языкознания» и других премудростей. В общем — были далеки от мемуаристики, так как писались людьми, однозначно ставившими общественное выше личного, которые до последнего вздоха ни о чем другом, кроме победы мировой революции, и не помышляли.

Наши современники оказались менее щепетильными. Им показалось недостаточным посвятить аудиторию сограждан в подробности сельскохозяйственных и производственных побед, а также политических проблем и способов их разрешения. Захотелось поделиться «личным».

Первую брешь в железном занавесе, разделяющим Советский Союз с «проклятым Западом», пробил Никита Хрущев (1894-1971), открыв задвинутые на засов ворота социалистического отечества и впустив в страну свежий ветерок «оттепели». Ему же мы должны быть признательны и за то, что впервые в советской мемуаристике автор писал, что называется, безцензурный вариант воспоминаний, наполненный подробностями подковерных кремлевских интриг, личными впечатлениями и бесхитростными прибаутками. Старшее поколение помнит эту поистине детективную историю публикации воспоминаний Н. Хрущева, тайные встречи его сына Сергея с машинистками и стенографистками, похищение неизвестными части рукописи, вызов престарелого «пенсионера союзного значения» на цековский ковер для дачи показаний о том, каким образом эта рукопись попала в США. И сегодня, спустя уже более тридцати лет со дня смерти Хрущева и более двадцати лет со дня выхода в свет в США (1981 г.), «Воспоминания» Никиты Хрущева, по словам издателей, это бестселлер, а их автор — первый из советских вождей, который решился написать «непарадные» мемуары.

Преемник Никиты Сергеевича многократный Герой Советского Союза и социалистического труда Леонид Брежнев (1906-1982), почувствовав писательский зуд, не стал дожидаться ухода на заслуженный отдых, а занялся творчеством, как говорится, не выходя из кремлевского кабинета. И правильно сделал: мало, кто стал бы читателем «нетленной» трилогии «Малая земля»«Возрождение»«Целина», не будь ее автор Генеральным секретарем ЦК КПСС! Тем более, что трилогия писалась по постановлению Политбюро для поднятия авторитета дряхлеющего Брежнева, убежденного, что народ ему за это по гроб жизни будет благодарен.

Нашлись и «литературные негры» — Аркадий Сахнин («Малая земля»), Анатолий Аграновский («Возрождение») и Александр Мурзин («Целина»), оформившие разрозненные воспоминания «дорогого Леонида Ильича» и обеспечившие ему звание лауреата Ленинской примии в области литературы. Население Советского Союза, достигшее сознательного возраста, на партийных и комсомольских собраниях и школьных утренниках, в студенческих аудиториях, колхозных клубах и ЖЭКах старательно заучивало наизусть все перипетии героической биографии своего генсека, чтобы, выйдя на свежий воздух, немедленно все позабыть.

Вспоминает один из «негров» — журналист Александр Мурзин: «Брежнев меня никогда в глаза не видел, и о том, что именно я ''Целину'' ему пишу, понятия не имел. Я по этому поводу даже частушку сочинил: ''Появилась 'Целина' — удивилась вся страна: как же вождь ее состряпал — коль не смыслит ни хрена?»

Сменивший Брежнева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС Юрий Андропов (1914-1984), а затем и Константин Черненко (1911-1985) не пополнили своими мемуарами наших библиотек. Оба серьезно больные, они остались в памяти потомков как государственные деятели периода ППП — Пятилетки Пышных Похорон. А жаль! Во всяком случае, богатая событиями биография генерала армии Андропова, 15 лет, с 1967 по 1982 возглавлявшего КГБ СССР, изложенная им самим, широкому читателю была бы безусловно интересна. События 1956 года в Венгрии, «Пражская весна» 1968 года, расправа с первыми диссидентами, травля Андрея Сахарова, «Узбекское хлопковое дело», Афганистан — за всеми этими и многими другими событиями — фигура «железного Юрия».

Отвечая на вопрос, почему Андропов не оставил мемуаров, исследователи вопрошают: «А что бы он написал в них о собственных родственниках? Например, об отчиме, греке Андропуло, который усыновил маленького Юру и дал ему свою фамилию. Правда, при получении паспорта он изменил ее на русский лад, и получилось — Андропов (напомним, что во время Второй мировой войны многие греки подверглись гонениям подобно чеченцам или крымским татарам). Или о своей матери — Евгении Карловне Файнштейн, учительнице музыки? Ведь наличие еврейской крови в родословной в советские времена могло закрыть абитуриенту дорогу в технический вуз или в военное училище, не говоря уже о карьере партийного работника.

А может быть, о первом браке, закончившемся разводом, и сыне Владимире, который так и не смог найти себя в этой жизни и умер в возрасте 35 лет в Тирасполе? Его похоронами занимались добрые люди из КГБ, а отец не нашел времени, чтобы приехать. Разумеется, все эти нюансы так или иначе отразились бы в мемуарах, и даже вполне благополучная жизнь второй семьи — любимая жена Татьяна Филипповна, сын-дипломат Игорь, дочь-филолог Ирина — не смогла бы скрыть всех тех моментов личной жизни, о которых, быть может, Юрию Владимировичу хотелось бы забыть. А может быть, о том, что он был причастен к послевоенным репрессиям в Карелии…»

Легенды — одна противоречивее другой — окружали личность Андропова. Его интеллект вызывал приступы черной зависти у товарищей по партии. Поговаривали, что «железный Юрий» пишет стихи, а однажды даже была высказана версия, что Юрий Андропов — это ни кто иной, как… знаменитый американский джазмен Глен Миллер, автор музыки к фильму «Серенада солнечной долины», пропавший без вести 15 декабря 1944 года во время перелета из Лондона в Париж. Именно тогда, по некоторым источникам, Андропов и «появился» в Карелии. Как бы там ни было, свои тайны Юрий Владимирович унес с собой, а его современникам и их потомкам осталось довольствоваться книгой Роя Медведева «Неизвестный Андропов».

В отличие от своего героического предшественника Леонида Брежнева, последний в истории СССР генсек, а затем и обладатель уникального титула — Президент Советского Союза Михаил Горбачев обратился к мемуарам уже после отставки. (Изданные ранее «программные» книги «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира»и «Избранные речи и статьи» не несли в себе ничего «личного»).

25 декабря 1991 года Михаил Горбачев сложил полномочия главы государства, а уже в 1992 году в издательстве «Новости» вышла его книга «Декабрь-91. Моя позиция». Написанная, что называется, по горячим следам событий, последовавших за августовским путчем вплоть до его отставки, исповедь «архитектора перестройки» вызывает сочувствие именно благодаря тому упорству, с которым автор, подобно русскому полководцу Александру Суворову, преодолевает обледеневшие отроги новоогаревских Альп и продирается сквозь беловежскую чащобу, излагая свою версию причин распада Советского Союза и своей роли в этом процессе.

Не хотелось бы приводить еще одно сравнение — на роль Нострадамуса Михаил Сергеевич явно не тянет, но задумаемся всего над одной фразой: «Демократические силы России, Украины, других независимых государств просто обязаны сделать все, чтобы вместо старого тоталитарного режима не возникло много новых, которые вполне могут стать худшими вариантами. Мелкие тирании, как правило, отвратительнее, чем крупные». Что и говорить, как в воду глядел товарищ Горбачев!

Был, правда, и в его «шкафу» свой «скелет» — Ставропольский край, где родился и провел детские и юношеские годы будущий президент СССР, некоторое время находился под немецкой оккупацией, но этот печальный факт, пожалуй единственное темное пятно (не считая родимого!) на его политическом портрете.

Эпохе Михаила Горбачева мы обязаны и появлением на международной арене такого небывалого доселе в нашей действительности феномена, как «первая советская леди». Обыватели судачили: мало того, что эта дамочка не сходит с телеэкранов, она еще набралась наглости книжки писать! Но как влияет на мнение людей прикосновение к глобальному и вечному явлению — смерти! Перед смертью все равны, как равны и в своем праве открыто выражать собственные мысли. Просто не у всех на это хватает смелости. Раиса Горбачева решилась…

В предисловии к книге «Раиса», изданной к первой годовщине со дня ее смерти, в которую вошли главы из книги «Я надеюсь…», а также «Форосский дневник», Михаил Горбачев писал: «Уже после смерти в кабинете Раисы Максимовны я обнаружил подробный план задуманной книги, включающий 33 главы. Красными чернилами по диагонали крупными буквами было написано ее название: ''О чем болит сердце''. Оказалось, что многое уже было сделано. По сей день на ее столе продолжают лежать около 20 папок с материалами и несколько десятков записных книжек разного содержания» .

Западные издательства с удовольствием печатают мемуары «Горби», отдавая должное его политическому долгожительству: ведь в нашей истории Михаил Горбачев стал первым (и пока единственным) отставным политиком высшего ранга, продолжающим активную общественную деятельность. Его книга «Горбачев: о моей стране и мире», опубликованная на английском языке, удостоилась звания не только «политических мемуаров», но и «гуманистического манифеста», а ее автор был признан человеком, опыт, энергия и высокий международный авторитет которого и сегодня заслуженно востребованы. Пожалуй, с этим трудно не согласиться.

Продолжение следует…

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью