Prove They Are Alive!
TurkmenWiki
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
22.02.2020  
Ретроспектива

03.02.2020
Борис Шихмурадов: «Предполагать, что один диктатор будет заменен другим — это невозможно»

Гундогар

Туркменистан напоминает самолет, экипаж которого возглавляет сумасшедший пилот. К сожалению, никто не предпринимает попыток заставить этот самолет сесть или вынудить пилота изменить маршрут, потому что он ведет самолет в очень опасном направлении.

В рубрике «Ретроспектива» собраны материалы, выходившие в разные годы. Читателю предоставится возможность вспомнить, а кому-то, может быть, и узнать впервые, что происходило в стране и вокруг нее 5, 10, 15 лет назад, узнать больше о людях, которые трудились и жертвовали собой ради будущего, и задуматься над тем, с чего начиналась история независимого постсоветского Туркменистана, как она развивалась, и хорошо ли мы усвоили уроки этой истории.

Что происходит в Туркменистане? Когда ждать перемен? Как вернуть туркмен в процесс цивилизованного политического, социально-экономического и гуманитарного развития? Эти вопросы остро встали перед представителями так называемой «новой» туркменской оппозиции. «Новой» оппозицией стали называть движение противников диктаторского режима Сапармурада Ниязова, возникшее в среде бывших и действующих чиновников, дипломатов, представителей бизнеса и силовых структур буквально с первых дней нового 21-го века, в отличии от «старой» оппозиции, возглавляемой бывшим министром иностранных дел Авды Кулиевым, подавшим в отставку и эмигрировавшим из Туркменистана в 1992 году.

«Новой» оппозиции был нужен новый лидер. Им стал также бывший министр иностранных дел Борис Шихмурадов. 1 ноября 2001 года он подал заявление об отставке и передал в средства массовой информации официальное заявление о переходе в открытую демократическую оппозицию авторитарному правителю Туркменистана Сапармураду Ниязову (Туркменбаши).

«Туркменистан превращен в примитивное полицейское государство, целью которого президент Ниязов поставил обеспечение собственного политического выживания. Он дискредитировал идею постоянного нейтралитета государства, которая была призвана способствовать гармоничному интегрированию Туркменистана в мировое сообщество.

Авторитарный стиль поведения Ниязова, больше смахивающий на бытовое самодурство, вредит не только международному имиджу страны, но и разваливает внутреннюю структуру государства. Постоянное бичевание и перетасовывание кадров, огульное обвинение людей в различных прегрешениях, вплоть до публичного вмешательства в частную жизнь граждан, сделали существование людей невыносимым. В стране полностью отсутствуют конституционные возможности выражения несогласия с такой ситуацией. Любой, кто пытается протестовать, немедленно подвергается гонениям, обвиняется в преступных замыслах и подрывной деятельности.

Туркмены, наверное, самый терпеливый народ в мире. Но и в нем сегодня сформировано демократическое народное движение готовое конструктивно и на демократической платформе оппонировать режиму Ниязова. Многие из нас, в том числе и я лично, не снимают с себя ответственности за то, что определенный период времени были втянуты в порочную практику управления страной и вольно или невольно способствовали процветанию культа Ниязова».

Можно только догадываться, чего стоило это публичное признание своего, пусть и невольного, соучастия, однако и в дальнейшем, на протяжении всего времени, отделяющего 1 ноября 2001 года от 25 декабря 2002 года — даты его ареста, профессиональному журналисту Шихмурадову была свойственна откровенность и открытость в общении со своими коллегами.

Администрация «Гундогара» предлагает читателям фрагменты из опубликованных интервью Б. Шихмурадова, хранящихся в нашем архиве.

***

«Известия», 06.11.01 Это первое интервью Б. Шихмурадова после отставки.

Каково настроение самих граждан [Туркменистана]? Растет ли недовольство внутри страны или речь идет только о представителях элиты?

Элита хоть как-то, но сможет выжить, а вот положение простых людей крайне тяжелое: доходы минимальные, очень тяжело дать детям образование, да и просто прокормиться…

Как к ситуации в Туркменистане относится Москва?

Я долгие годы провел на госслужбе и мне не хотелось бы втягивать в этот процесс политический истеблишмент. Если сегодня и можно говорить о поддержке, то только со стороны общественных организаций, политических партий России, США, европейских стран. Там трезво оценивают обстановку в Туркменистане.

У многих стран есть серьезные экономические интересы в Туркменистане. Захотят ли они ставить под угрозу эти проекты?

Реального интереса со стороны серьезных партнеров уже нет. Ниязов сначала обещал газопровод через Иран, затем через Турцию, дискредитировал идею создания коридора «восток-запад». Потом вновь вернулся к иранскому варианту, заговорил о трансафганском маршруте, хотя всем ясно: в нынешних условиях это невозможно. В стране нет четких экономических ориентиров. И я не думаю, что кто-то сейчас опасается того, что с ослаблением режима Ниязова будут утрачены какие-либо экономические позиции.

Возможна ли либерализация режима при сохранении у власти Ниязова?

Я остаюсь оптимистом и думаю, что шанс у Ниязова есть. Чем раньше он им воспользуется, тем будет лучше для него самого и государства.

Какие действия прокуратуры вы прогнозируете?

С туркменской стороны нельзя говорить о действиях правового порядка. Это действия не прокуратуры, а президента Ниязова, прогнозировавшиеся мной и всеми, кто знает обстановку в Туркменистане. 1 ноября я сделал заявление о том, что перехожу в демократическую конституционную оппозицию. 2 ноября появляется известие об уголовном деле. Это традиционная методика, не я первый и, думаю, не последний. Любой, кто представляет ситуацию в Туркменистане, знает: в Ашхабаде даже веник для уборки мусора невозможно приобрести без личной подписи Ниязова.

Есть ли у вас опасения за свою жизнь?

Можно ожидать чего угодно. Что касается страха, то я через это уже прошел. Жертвой произвола уже стал один из членов моей семьи. Ашхабад — мой город, там масса моих родственников, друзей, близких. Мы к этому привыкли… Но сегодня состояние «молчания ягнят» уже не устраивает ни туркменскую интеллигенцию, ни весь народ. Видимо, Ниязову придется это осознать. Иначе трудно предсказать развитие обстановки в стране, которая сталкивается с серьезным кризисом внутри и негативным отношением к себе со стороны мирового сообщества. Мне жаль, что Ниязов создал стране такую репутацию.

«Время новостей», 07.12.01.

В чем вы обвиняете Сапармурада Ниязова?

Обвинений целый букет. Часть из них связана с нелегитимностью режима — грубое злоупотребление служебным положением, узурпация власти на основе подтасовок голосования, политические убийства, в том числе и иностранных граждан, в туркменских тюрьмах в период с 1993 по 1997 год, преследования по религиозному и этническим признакам. Все это войдет в документ, который мы подготовили для ОБСЕ. Отдельная группа обвинений — экономические: незаконное обращение с национальным валютным резервом, использование его в корыстных интересах, растраты и хищения более чем на 1 млрд 200 млн долларов. Специальный доклад посвящен деятельности Ниязова в связи с многонациональной антитерорристической операцией — скрытые мотивы его отказа от конструктивного участия в ней, действия против афганских туркменов — беженцев и попытки дестабилизировать обстановку в регионе, в частности в Узбекистане. Мы собрали материал о деструктивной деятельности Ниязова в СНГ, региональной экономической организации ЭКО, международном фонде спасения Арала, о его губительных для всего региона планах автономного решения водных проблем без какой бы то ни было научной или регионально-экономической экспертизы.

У вас есть политическая программа?

Туркменистан должен быть парламентской республикой и на деле, а не на словах, привести свое законодательство в соответствие с международными стандартами, с нормами ОБСЕ. Мы останемся нейтральным государством, проводящим активную внешнюю политику в интересах региональной безопасности, будем активно поддерживать международные усилия по искоренению экстремизма и терроризма. Необходима активная поддержка частного предпринимательства, рыночной экономики, нужна масштабная финансово-экономическая реформа в сотрудничестве с МВФ, Всемирным банком, ЕБРР. Туркменистан откажется от политического маневрирования по вопросам своей углеводородной программы в пользу развития энергетического диалога с Россией -- только вместе с Россией можно найти дополнительные пути выхода Туркменистана на международные энергетические рынки, учитывая при этом интересы и наших традиционных партнеров — Китая, Индии, Ирана и Пакистана. Ашхабад практически и однозначно поддержит лидирующую роль США в борьбе с терроризмом. Партнерство Вашингтона и Москвы — это ключевой компонент в налаживании обстановки в регионе Среднего Востока и Средней Азии.

Гораздо раньше вас борьбу с Ниязовым начали другие известные политики, в частности ваш предшественник на посту главы МИДа Авды Кулиев. Вы намерены сотрудничать с ними?

Мы, как открытая демократическая оппозиция, поддерживаем усилия всех демократических антиниязовских сил, включая Объединенную туркменскую оппозицию, однако намерены идти своим путем к отстранению Ниязова от власти. Состояние постоянного профессионального оппонирования режиму, превращение меня в «хронического» оппозиционера никому не нужно: ни мне, ни моим политическим друзьям. Мы не готовы присоединяться к дальнейшему раскручиванию оппозиционного колеса, КПД которого, как свидетельствуют итоги десяти лет, весьма низок. Механизм, запущенный сегодня нами, исходит из конкретной обстановки в стране, где подавляющее большинство людей доведены до отчаяния и выступают за радикальные перемены.

Журнал «Евразия Сегодня»

Как же Вы тогда работали с Ниязовым столько лет? Вы же занимали ряд очень важных постов в туркменском правительстве…

Вы знаете, я всегда был диссидентом в окружении Ниязова и часто выступал с позиции оппонента. Но все что мне осталось от этих лет — это истоптанная обувь, причем истоптанная сверху. Всякий раз, когда я пытался поднять тот или иной вопрос на заседании правительства, коллеги, сидящие справа и слева, давили мне на ноги и просили молчать … Я все-таки верил, что можно разбудить Ниязова, повлиять на него, отговорить хотя бы от самых опасных шагов. Но, к сожалению, все оказалось безуспешным. Теперь я понял, что добиться этих целей практически невозможно.

«Немецкая волна»

Могут ли различные группы туркменской оппозиции (обычно называют четыре различных группы) объединиться сейчас?

Говорить об организационном объединении оппозиционных групп режиму Ниязова, я думаю, сегодня преждевременно, да и вряд ли имеет смысл, потому что, по сути, в политическом смысле мы и без того объединены основной целью — изменением обстановки в Туркменистане, в трансформации туркменского общества в нормальное, цивилизованное, демократическое.

Какие шаги может и какие шаги намерена предпринять оппозиция против так называемого «туркменского Газа»?

Я все-таки верю в то, что и для президента Буша, и для президента Путина, как и для других глав цивилизованных государств, судьба туркменского народа, судьба демократии в Туркменистане стоит гораздо дороже, чем цена на туркменские углеводороды.

Были ли какие-то идеи о создании некого единого фронта, поскольку такие страны, как, скажем, Узбекистан и Таджикистан, тоже не отличаются особым демократизмом?

Я вижу большую выгоду как для Туркменистана, так и для других стран нашего региона в более активном и прямом участии европейских стран в судьбах среднеазиатского региона. Без этого будет очень трудно решить насущные для среднеазиатских народов вопросы — прежде всего, вопрос о демократизации государств и общественных структур в нашем регионе… Ниязов больше всего боится так называемой гуманитарной интервенции. Исходя из этого, он постоянно изолирует Туркменистан — чтобы не допустить ни контроля со стороны внешних сил, ни участия внешних сил в решении региональных или национальных вопросов. Это его цель и задача. Но, с другой стороны, меня удивляет такая пассивность и, я бы сказал, созерцательность ОБСЕ. Почему они игнорируют постоянные обращения со стороны правозащитных организаций относительно ситуации с правами человека в Туркменистане? Туркменистан — это вопиющий пример, ему не место в ОБСЕ (я имею в виду режим Ниязова). Но, тем не менее, такие умилительные рукопожатия, приезды и отъезды… Но тут уже все зависит от морали — насколько морально западному бизнесу сотрудничать с режимом, который является одним из самых жестоких античеловечных в мире. Я понимаю потребности человечества в природном газе. Но ведь есть какие-то более серьезные вещи, более дорогие ценности для людей.

Есть ли у вас данные о контактах Ниязова с «Талибаном» в последнее время — до того, как «Талибан» потерпел поражение, но после начала антитеррористической операции?

Сегодня я уже могу конкретно говорить о том, что Ниязов в этом вопросе не свободен от тех обвинений, которые демократическая оппозиция будет выдвигать против него и против его режима. У нас есть данные о его прямом участии в транспортировке наркотиков и извлечении прибыли от наркотрафика, что привело туркменское общество к тяжелой ситуации. Потребление наркотиков в Туркменистане выросло на два-три порядка. И если даже официальная статистика говорит, что в Туркменистане на каждую тысячу человек сегодня десять поражены этой болезнью, то в реальности, что соответствует экспертным оценкам, в том числе и ооновским, эта цифра, по меньшей мере, в пять-шесть раз выше. У нас есть данные и есть основания считать, что туркменские спецслужбы, фактически вместо того, чтобы вести борьбу с этим злом, занимались обеспечением прикрытия при транспортировке через Афганистан наркотиков в Россию и далее в Западную Европу.

От многих людей я слышал мнение, что с приходом Бориса Шихмуратова в лагерь оппозиции она, действительно, впервые может обрести лидера. Но при этом остается вопросом: готов ли Борис Шихмуратов взять на себя такую роль?

В движение, которое создано большой группой демократически настроенных туркменских интеллигентов, представителей других сословий туркменского общества, входит очень много достойных, грамотных, образованных людей. Это Ниязову кажется, что, кроме него, в Туркменистане нет людей, подготовленных для управления страной. Но это не так. То же самое касается и меня. Поэтому я являюсь одним из членов временного исполнительного совета. И сегодня вопрос не стоит так, что, мол, кто заменит Ниязова. Ниязова заменит тот, кого изберет народ. А что касается работы оппозиции, то на сегодняшний день я готов играть роль координатора, готов своим примером поощрять людей на поступок. Это просто разумный ход. И, кроме того, я в определенной мере испытываю чувство вины перед своим народом и сделаю все, что от меня зависит, чтобы смыть с себя «ниязовское» пятно.

Как Вы объясните отказ президента Туркменистана Ниязова предоставить Германии аэродромы для промежуточных посадок самолетов, перевозящих немецких солдат в Афганистан?

Это вписывается в стратегию изоляции Туркменистана. Сам Ниязов в беседе с послом Германии в Туркменистане Хансом-Гюнтером Маттерном объяснил отказ тем, что он якобы уважает свой нейтралитет и, самое главное, обязательства перед мировым сообществом не оказывать какого бы то ни было содействия каким бы то ни было силам в регионе. Но это логика саморазрушительная.

Во-первых, если говорить о нейтралитете, то он подразумевает неучастие в условиях войны. Но война имеет совершенно конкретное международно-правовое определение, а то, что происходит в Афганистане, в него никак не вписывается. Там происходит наведение международно-правового и конституционного внутреннего порядка усилием законного афганского правительства при активном содействии многонациональной антитеррористической коалиции. Как здесь объяснить позицию «постороннего» нейтралитетом? Это, скорее, саботаж международных усилий в борьбе против общего зла.

Не может ли сложиться ситуация, при которой Ниязов от испуга захлопнет границы и тогда-то начнутся самые серьезные репрессии внутри страны. Может быть, это и приведет к уходу самого Ниязова, но отнюдь не к демократическим переменам в стране.

Сценарий, который вы нарисовали, отчасти реалистичен. Если Ниязов не окончательно потерял голову, он должен понять, что дело не в Кулиеве, не в Шихмурадове, не в Ханамове, не в отдельных лицах, а суть вопроса в нем самом. В конечном счете ему придется захлопывать не границы, а весь народ! Альтернативы для демократического развития Туркменистана сегодня нет. Те люди, которые попытаются использовать кризис в сегодняшнем Туркменистане в своих интересах, скажем, попытаются найти замену Ниязову в среде ему подобных — они ошибаются. Вот тогда туркмены проявят свои лучшие качества. Но я уверен, что такого развития не будет, Ниязов просто вынужден будет уйти, а Туркменистан пойдет по демократическому пути. Сегодня есть трения, разногласия среди демократических сил, оппонирующих режиму Ниязова, но они не касаются основного, они не касаются пост-ниязовской судьбы Туркменистана — это демократическое общество, это либеральная экономика, это развитие многопрофильных связей с Западом, с США, с традиционными соседями по региону, активное партнерство с СНГ, с Россией. Предполагать, что один диктатор будет заменен другим — это невозможно.

Эхо (Азербайджан)

Перейдем к самым болезненным вопросам во взаимоотношениях между Азербайджаном и Туркменистаном — к спорным месторождениям. Что думают в Туркменистане по этому поводу?

Есть позиция Ниязова, являющаяся просто разрушительной в отношении не только двусторонних связей с Азербайджаном но и самого каспийского процесса. До тех пор, пока Ниязов находится у власти в Туркменистане, ни каспийский вопрос, ни азербайджано-туркменские отношения наладить или выстроить не удастся. Ведь он — элементарный политический провокатор… Только благодаря политической мудрости и политическому хладнокровию президента Азербайджана Гейдара Алиева туркмено-азербайджанские отношения не были доведены до конфликта. Только благодаря тому, что Гейдар Алиев понимает, с кем он имеет дело. Я не хочу вмешиваться во внутренние азербайджанские дела, выступать сторонником или противником Алиева, но надо быть объективным и сказать, что на пространстве бывшего СССР он — уникальный и единственный политический «тяжеловес». Не воспользоваться готовностью Алиева к компромиссам со стороны Ниязова — просто преступление. Этот вопрос по центру Каспия можно было давно решить. В конечном счете нашим народам вечно жить вместе и нельзя загонять их отношения в узкую полоску между «Чирагом» и «Азери», здесь есть масса других месторождений, и я помню беседу со своими коллегами, и с Гасаном Гасановым, и с Тофиком Зульфугаровым, и с нынешним министром иностранных дел, и с заместителем министра Халафом Халафовым, и с Гейдаром Алиевичем мне долго приходилось говорить на эти темы. Можно было найти выход, но на основе совместного подхода к решению. Но у Ниязова просто нет желания решить этот вопрос.

Как вы думаете, конфликт может вылиться в применение военной силы?

Я думаю, что поведение Ниязова чревато серьезными последствиями для туркмено-азербайджанских отношений. Еще раз подчеркну: только благодаря хладнокровию азербайджанского руководства туркмено-азербайджанские отношения не вышли за рамки цивилизованного диалога. Так что здесь определенный взрывоопасный потенциал есть. Ниязов — политический провокатор. Его конек — это сорвать, развалить, не дать организоваться… Странное поведение, может быть, какие-то издержки воспитания в детстве или юношестве, которые возродили в нем настолько странные человеческие проявления.

Но зачем же обострять отношения с Азербайджаном, ведь никакой политической выгоды от этого получить невозможно?

А какую политическую выгоду он видит, выстраивая забор из колючей проволоки на границе с Узбекистаном, когда он подвергает различного рода оскорблениям Турцию? Все это трудно понять. А случай с Азербайджаном — это хоть на стенку лезь. Он не понимает, что туркмены и азербайджанцы все равно самые близкие народы и они вместе будут строить и свое настоящее, и будущее, чтобы сегодня Ниязов ни предпринимал. Он идет не просто против течения, он идет против логики. Объяснить это я не могу.

Но, несмотря на алогичность, в политике Туркменистана четко видна линия — поддержка Ирана. Почему?

Это — большая натяжка. Я-то знаю его отношение к Ирану, скажем, он очень негативно относится к политической практике нынешнего президента Ирана Хатеми и обвиняет его в излишнем демократизме. Вся эта поддержка Ирана носит поверхностный характер, и в Иране это знают.

А что насчет России? Ведь известно, что Россия может оказывать влияние на многие страны СНГ и в вопросе статуса Каспия.

Может, это влияние и есть, но на поведении Ниязова это никак не сказывается… Спросите у Виктора Калюжного о манерах и взглядах Ниязова на Каспий, даже у высших руководителей России. Они-то все прекрасно понимают и находятся в растерянности, не зная, что делать с этим человеком, который так неглубоко подходит к серьезнейшей международной проблеме.

Начиная с прошлого [2000] года появляются сообщения о том что Туркменистан закупает вооружения. Речь идет о самолетах, ремонтирующихся в Грузии, о катерах, купленных у Украины. В Азербайджане это многих беспокоит.

Все это связано с бесчисленными военными парадами по поводу и без повода — это все политическая показуха и демонстрация. Какое вооружение может закупать Туркменистан, если у него нет средств на решение насущных проблем страны? Авиатехника ремонтируется за счет грузинского долга, катера покупаются в счет украинского долга. А говорить о закупках вооружений я бы не стал. Туркменистан достаточно вооружен, чтобы решать проблемы своей обороны.

Радио «Свобода» , 12.03.02

Что происходит в ближайшем окружении Сапармурада Ниязова. Виталий Пономарев назвал это брожением — как далеко зашел этот процесс и чем он чреват?

Я думаю, что это можно назвать иным эпитетом. Это скорее идет закипание котла, и при отсутствии отверстия для выпуска пара котел имеет все возможности, чтобы взорваться, в неуправляемом и неконтролируемом варианте. Я думаю, что сейчас задачей всех оппозиционных демократических сил должно стать объединение усилий к тому, чтобы взрыв этого котла не нанес такого рокового ущерба, и Туркменистану, и сопредельным государствам.

Будет очень трудно ожидать, что изменения в Туркменистане будут носить, если можно так сказать, корректный характер и обязательно будут находиться внутри конституционных рамок. И пусть потом те самые организации, которые сегодня умилительно созерцают, не удивляются тому, что в Туркменистане может произойти какой-то необратимый процесс, действительно способный повлиять на обстановку в регионе. Туркменистан напоминает мне сейчас самолет, экипаж которого возглавляет сумасшедший пилот и который стремится направить его в какой-то виртуальный торговый центр. И мне очень жаль, что, к сожалению, никто с земли не предпринимает попыток, чтобы заставить этот самолет сесть, или, по крайней мере, вынудить пилота изменить маршрут. Потому что сегодня он ведет самолет в очень опасном направлении.

По вопросу о том, что нам надо всем вернуться в Туркменистан и, причем, вернуться тогда, когда там будут созданы условия — я думаю, мы этого не дождемся никогда. Поэтому нам надо готовиться к возвращению, причем очень скорому. Мы должны сейчас приложить максимум усилий, чтобы вынудить Ниязова пойти на выборы, которые должны, в соответствии с Конституцией, состояться в этом году. Если он откажется от этого, тогда у демократической оппозиции, во всяком случае, у Народного Демократического движения Туркменистана, есть возможности, чтобы заставить его это сделать или отказаться от власти. Я благодарен Авды Кулиеву за то, что он сказал ключевую фразу: если мы будем едины в своих устремлениях, и если мы будем объединены общей целью избавления нашего гибнущего народа от Ниязова, тогда мы достигнем этой цели, в контексте недель, месяцев, а не годов. Я хочу сказать, что процесс набрал очень серьезные обороты…

«Гундогар», 13.05.02

Как Вы можете оценить значение своих встреч в США? Есть ли в американском подходе к ситуации в Туркменистане какие-то особые акценты по сравнению со взглядами европейцев?

Я вынес два ключевых тезиса из многочисленных бесед на разных уровнях в США. Первый — это реальное представление о происходящей в Туркменистане социально-экономической катастрофе и осознание полной безнадежности Ниязова. Второй — правильное понимание целей и тактики демократической оппозиции, поддержка ее деятельности в трудных условиях и готовность оказать ей всемерное содействие. Особенно активно был воспринят наш тезис о том, что демократическая оппозиция намерена наполнить реальным серьезным содержанием туркменский нейтралитет, который Ниязов превратил в механизм изоляции Туркменистана от внешнего мира. Для американцев, также как и для наших друзей в России и Западной Европе, было важно наше видение участия Туркменистана в международных усилиях по противодействию терроризму, наркобизнесу, любым формам политического или идеологического экстремизма.

Нас правильно поняли, что туркменская демократическая оппозиция — это не организация, строящая свою работу на базе политического авантюризма и прожектерства, связанного с риском для народа, а движение, целенаправленно набирающее силу и массовую поддержку. Это только Ниязову кажется, что мир верит его лжи о ситуации в Туркменистане, подтасовкам и припискам его так называемых «статистических данных», ссылкам на его так называемые органы при фабрикации уголовных дел против политических оппонентов.

Как Вы формулируете планы оппозиции относительно отстранения Ниязова от власти?

Прежде всего, мы доказали, что нынешнее президентство Ниязова нелегитимно. Он — узурпатор власти, злостный нарушитель собственной Конституции, международно-правовых норм государственного руководителя такого ранга, что делает любую акцию народного протеста, любую форму цивилизованного низложения Ниязова, не исключающую определенного адекватного силового воздействия, правомочной и обоснованной.

«Континент» (Казахстан), 15.05.02.

Общеизвестно, что нефтегазовый комплекс — основа экономики Туркменистана. Официальная туркменская статистика также говорит о росте текстильного производства. Каково реальное положение дел в этих двух отраслях?

Даже в самой любимой и опекаемой президентом Ниязовым отрасли — текстильной, на возрождение которой, по официальной статистике, за 10 постсоветских лет потрачено около 7 миллиардов долларов, падение производства произошло в среднем в четыре раза, а по отдельным видам и того больше. В положении глубокого кризиса находится и главная отрасль страны — нефтегазовая. На сегодняшний день из разработанных и запущенных в советское время 25 скважин — 17 выработаны и лишь 8 месторождений находятся в активной эксплуатации. Крупные залежи нефти и газа, пусть не в таких фантастических объемах, как утверждает все та же официальная статистика, в недрах Туркменистана действительно имеются. Но, и это принципиально важно отметить, находятся они на глубинах больших, чем те, на которых велись разработки до 1992 года. Для того чтобы до них добраться, необходимо пройти сложнейшую технологическую цепочку и, соответственно, вложить большие средства, которых в бюджете сегодня нет.

А какова реальная ситуация с иностранными инвесторами в республике?

Серьезные партнеры в Туркменистане не задерживаются. Причин тому много, это волюнтаризм на самом высоком властном уровне и порочная практика обращения с иностранными инвесторами, это непредсказуемая и противоречивая политика, дилетантский подход при решении вопросов, требующих профессионального исполнения, в конце концов.

В разное время несколько действительно крупных компаний пытались закрепиться в Туркменистане, предлагали выгодные условия партнерства. Многие из них даже начинали работу, но покидали республику задолго до окончания срока действия контрактов. Предпочтение же отдается сотрудничеству с мелкими малоизвестными компаниями, с которыми удобнее договариваться в части личной выгоды. Разумеется, ни о какой юридической экспертизе или экономическом обосновании реализуемых проектов с учетом интересов национальной экономики не идет и речи. Все решается на уровне личных связей и наносит колоссальный ущерб интересам государства.

Перейдем к вопросам внешней политики. Мы живем в непростое время и в очень непростом регионе. Декларируемая официальным Ашхабадом политика нейтралитета, насколько она реальна в принципе, и насколько адекватна в контексте последних изменений в системе международных отношений?

Для независимого Туркменистана нейтралитет виделся как мощный инструмент ускорения социально-экономического и политического развития, раскрытия его природно-ресурсного и человеческого потенциала. Не случайно, что после 12 декабря 1995 года — дня официального утверждения ООН статуса постоянного нейтралитета Туркменистана — были внесены изменения в действующее туркменское законодательство, принят специальный меморандум о нейтралитете, в котором сформулированы все права, международные обязательства и полномочия Туркменистана. Страна имела возможность, опираясь на нейтралитет в политике и открытость в экономике, решить все базовые для себя вопросы: сформировать фундамент правового демократического государства, заложить основы рыночной экономики, вывести свои углеводороды на международные рынки, наладить взаимовыгодные добрососедские отношения с приграничными государствами, с региональными и глобальными державами.

На практике же все вышло так, что сегодня нейтралитет для Туркменистана — это лишний повод отказаться от участия в международных форумах, закрыть границы для въезда зарубежных экспертов и журналистов и т. д. Прикрываясь статусом нейтралитета, официальный Ашхабад отказал Германии в использовании туркменских аэродромов в рамках проведения международной антитеррористической операции, якобы из-за каких-то обязательств перед ООН. И это при том, что вся антитеррористическая кампания проводится в строгом соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН, что она объединила весь мир в борьбе против общей угрозы, определяя долю участия каждой страны в соответствии с ее статусом. А президент Ниязов попросту прикрылся нейтралитетом, как щитом, чтобы оправдать свою бездеятельность и игнорирование мирового сообщества.

В свое время вы представляли республику на переговорах с правительством талибов. Насколько справедливы мнения о тесных связях Туркменистана с движением «Талибан» в период с 1996-го по 11 сентября 2001 года? Чем вообще объясняется эта связь?

Политика Туркменистана в решении афганской проблемы обусловливалась необходимостью установления диалога между конфликтующими сторонами, представляющими различные этнические группы, и нахождения взаимоприемлемого решения. В этой связи важно было вести диалог и поддерживать контакты с каждой фракцией, которая выступала от лица той или иной этнической группы.

А лично вы — сторонник какой внешнеполитической стратегии для Туркменистана?

Для Туркменистана одним из наиболее важных компонентов стратегии должна стать политика тесной интеграции со странами Центральной Азии, сотрудничества с другими странами региона. Создание условий, обеспечивающих систему надежной безопасности и стабильности, — другая важная составляющая стратегии, которая требует тесного сотрудничества и координации усилий с ведущими державами мира, различными международными организациями. В этих условиях, соблюдая свои внешние обязательства и внутренние нормы, Туркменистан сможет наконец влиться в мировое сообщество на правах достойного партнера.

Как бы вы охарактеризовали сегодняшние туркмено-российские отношения?

На сегодняшний день уровень развития туркмено-российских отношений можно охарактеризовать лишь как незначительное использование огромных потенциальных возможностей. Туркменистан и Россия могли бы быть партнерами во многих сферах экономического развития. Это, прежде всего, нефтегазовый сектор и транспорт. Эффективная борьба с терроризмом и наркотрафиком также невозможна без регионального сотрудничества.

В свое время вы принимали самое непосредственное участие в переговорах по Каспию. Считаете ли вы, что позиция, занятая Туркменистаном по вопросу его раздела, конструктивна и отвечает национальным интересам государства?

Сегодня позицию Туркменистана по вопросу Каспия, как, впрочем, и по всем другим вопросам, полностью определяет один человек. Иными словами, государственная политика Туркменистана не зависит от каких-то объективных обстоятельств и не основывается ни на экономической целесообразности, ни на политическом расчете, ни на здравом смысле. Рано или поздно наступает момент, когда скрыть это становится невозможным

Какова, по-вашему, должна быть позиция Туркменистана по Каспию?

При нынешнем режиме республике вряд ли суждено сыграть свою конструктивную роль в решении каспийского вопроса. Я занимался вопросами каспийского урегулирования достаточно долго и поэтому имею основания заявить о том, что Туркменистан имеет прекрасную возможность подключиться к процессу поиска нового статуса Каспийского моря. И сделано это может и должно быть на основе проявления разумного компромисса и одновременно с полным соблюдением национальных интересов туркменского народа.

Какими вы видите туркмено-казахстанские отношения сегодня и на перспективу?

Сотрудничество дает возможность развивать экономику каждой из наших стран в рамках взаимовыгодных контрактов, открывает перспективы более тесного научного, культурного и творческого союза двух наших народов. Укрепление и расширение туркмено-казахстанских отношений, несомненно, будут отвечать национальным интересам обоих независимых государств и служить гарантом стабильности в регионе.

«Новая Газета», 30.05.02

Вы говорите о необходимости отстранить президента Туркменистана Ниязова от власти. Неужели в Туркменистане существует такая степень мобилизации народных масс, недовольных режимом, что можно ожидать их выхода на улицы под милицейские дубинки?

У Ниязова нет легитимных оснований для продолжения своего президентства. Прежде он утверждал, что ему нужно время для завершения своей программы в 2002 году, когда предполагалось провести президентские выборы. Но он пошел на узурпацию власти, когда провел через неконституционный орган, Народный совет, идею своего пожизненного президентства. Таким образом, требование устранения Ниязова от власти имеет свою правовую основу. Как это сделать? Есть несколько путей. Я говорю только о тех путях, которые приемлемы в цивилизованном обществе.

Первый путь — путь убеждения. Ниязов должен подтвердить в избирательном процессе, что у него есть поддержка со стороны народа на продолжение пребывания у власти. Если он считает, что может править пожизненно, он должен подтвердить это. Мы не возражаем. Но только в рамках нормального избирательного процесса и выборов под наблюдением международных экспертов.

Второй путь: при его отказе проявить политическую мудрость и согласиться с этим законным требованием, нужно убедить народ, что у него есть конституционное право потребовать ухода Ниязова. Ибо народ является носителем государственности. Туркменистан — не ниязовская вотчина, хотя он и пытался все годы превратить его в таковую. И я не думаю, что этот процесс нужно обязательно связывать с акциями неповиновения и беспорядками.

Как вы собираетесь все это осуществить? Вас ведь просто не впустят в страну или арестуют, если вы осмелитесь туда приехать. Большинство оппозиционеров все эти годы находились в бегах…

Не знаю, как прежде, но сегодня оппозиция никуда не бегает. Мы работаем, у нас налажена система взаимодействия с людьми внутри страны, и все планы привезти нас в Туркменистан со связанными руками кончились провалом. Мы, конечно же, не хотим массовых беспорядков или погромов, разрушения общественных зданий. Мы не хотим доводить до того, чтобы разъяренный туркменский народ с кольями пошел на штурм президентского дворца.

То есть вы хотите сказать, что ничего подобного палестинской интифаде не будет? Народу не придется выходить на улицу, а Ниязов уйдет в результате давления лидеров оппозиции?

Совершенно верно, это будет сделано оппозиционерами, но они будут поддержаны народом.

А что ждет Ниязова, если победит оппозиция?

Мы готовы дать ему возможность спокойно уйти в отставку и уехать в Москву. Вариант проштрафившегося первого секретаря. В противном случае он будет предан суду за свои злодеяния против народа.

Вы много лет подряд проработали рядом с Туркменбаши? Вы причастны к созданию системы власти, которую ныне сами именуете деспотической. Многие туркменские диссиденты заявляют, что, работая рядом с Ниязовым, невозможно остаться незапятнанным.

У меня оставались иллюзии о возможности плодотворной работы внутри системы. Я пытался реализовать свой потенциал: был создан МИД Туркменистана, установлены дипломатические контакты со множеством стран, сформулирована доктрина нейтралитета. Ниязова раздражало порой, что я автономен, но тотальный контроль надо мной был невозможен хотя бы потому, что Ниязов — профан в вопросах международной политики. Ему было важно, чтобы Туркменистан был в фокусе и его имя — в центре внимания. Я, естественно, был с ним предельно корректен. Но вопросы внешней политики были за мной, а до ниязовских гигантских проектов внутри страны мне не было дела.

В 1995 году, после объявления статуса нейтралитета, Ниязов стал стремиться к изоляции Туркменистана… Я не сразу раскусил, что единственное, чего добивается Ниязов,— это превратить Туркменистан в задний двор своего президентского дворца. Но когда он начал уничтожать науку Туркменистана, искусство, запрещать оперу и балет, культуру, я возражал ему жестко и принципиально. Если бы была возможность как-то легально оппонировать ему, я бы занялся этим. Но беда в том, что возражать Ниязову можно было только с риском для жизни. С 1998 года я был в состоянии вялотекущей войны с Туркменбаши. Он мне обещал, что я уйду из правительства либо в тюрьму, либо на тот свет…

«Гундогар», 01.07.02

Как Вы оцениваете деятельность НДДТ в последнее время, особенно в контексте объединения усилий туркменской демократической оппозиции?

И мы, и наши соратники внутри Туркменистана, и сторонники за рубежом прекрасно осознаем, что время ущербной диктатуры вышло. Но трансформацию нужно реализовать в предельно цивилизованном режиме, чтобы никакие обстоятельства не смогли бы нарушить корректного и человекосберегающего характера программы НДДТ. Когда мы говорим о человекосбережении, мы думаем только о народе Туркменистана. Мы не хотим и не можем дать ни малейшего повода потерявшему всякий стыд и морально-политические приличия Ниязову в состоянии безысходности нанести дополнительный урон и боль людям. Я никого не призываю верить или, точнее говоря, доверяться нам вслепую. Дело которому мы посвятили себя — мужское. Наша программа открыта и не имеет двойного дна. Тех, кто нас понимает и поддерживает, мы благодарим и опираемся на них. Мы так же уважительно относимся к мнению тех, кто имеет иные подходы и точки зрения.

21 июня, выступая в программе радио «Азатлык», Вы заявили, что Ниязов утратил легитимность…

Сегодня, обращаясь к народу Туркменистана, мы подчеркиваем, что ни лично Ниязов, ни его режим не имеют легитимной основы, что с 21 июня 2002 года Туркменистан живет в условиях незаконной, диктаторской и силовой узурпации власти гражданином Ниязовым. Это делает любое выступление против него актом по наведению конституционного порядка в стране и создает совершенно новую платформу, с которой и НДДТ, и другие оппозиционные силы ведут свою работу.

Здоровому обществу нужен здоровый обмен мнениями для развития, чтобы положить конец практике, когда плохо образованный, дорвавшийся до власти человек начинает учить всех и всему. Диалогичность — это свойство разумной натуры, готовность слушать и слышать, учитывать мнение людей, корректировать собственное поведение. Отсутствие диалогичности объективно не позволит человеку в нормальном обществе строить политическую или профессиональную карьеру. Но в тоталитарном обществе это было возможно, а Ниязов оказался живучим экземпляром.

«Гундогар», 05.09.02

Что нового в делах НДДТ?

Все хотят избавиться от Ниязова: и те, кто облизывает его сегодня, и те, кто считает его позором нации. Тут ничего интересного. Как и какими средствами, вот вопрос. Мы считаем, что наиболее целесообразно вынудить, заставить Ниязова уйти. Уговорами этого не достичь, он невменяем. Только сильным воздействием, комбинацией силового и психологического вариантов. Но здесь нужна активная и честная позиция внешних партнеров Туркменистана, а они пока предпочитают иронизировать по поводу маразматика Ниязова, оставляя серьезные демарши на потом. Мы продолжаем активно работать с зарубежными партнерами, международными организациями и уверены, что если они, наконец, начнут проводить в отношении Ниязова политику «принудительного соблюдения» в соответствии с буквой и духом ООН и ОБСЕ, то результат может быть достигнут с пользой и для многострадального народа Туркменистана, и для всего цивилизованного мирового сообщества. Но «ждать у моря погоды» у нас и у народа нет времени. Поэтому мы ответственно и осознанно заявляем, что, в условиях беспредельной ниязовской диктатуры, издевательств над людьми, вполне допустим и любой иной радикальный вариант наведения порядка в стране.

Радио «Свобода», 28.11.02

Не успели прозвучать выстрелы на проспекте Туркменбаши, как Туркменбаши обвинил в организации покушения лидеров демократической оппозиции, назвав их имена: Шихмурадов. Ыклымов, Ханамов, Оразов. Все — бывшие высокопоставленные чины в туркменской власти. Чуть позже аппаратом президента в организации покушения были обвинены спецслужбы России. Кроме того, говорится о неких гражданах Грузии, якобы участвовавших в покушении, то есть, целый интернационал. Какова реакция туркменской демократической оппозиции на эти, весьма серьезные обвинения?

Обвинения, может, и серьезные со стороны Ниязова, но мы к ним относимся с иронией и с огромным скептицизмом, и сожалением, что у него не находится иного инструментария, чтобы поправить собственные дела, он может обвинять кого угодно. Наша демократическая организация, Народное демократическое движение Туркменистана — мирная организация, действующая сугубо политическими методами, и мы обязательно доведем свою работу до конца в собственном режиме, в чем бы нас ни обвинял Туркменбаши.

Все-таки, как бороться с диктатурой, которая, кроме насилия, собственно говоря, ничего иного и не понимает? Есть у вас, у вашей партии стратегия, доктрина политической борьбы?

Требуются в какой-то степени аномальные поступки и ходы. Но для нас применение террора, насилия — неприемлемо, у нас есть иной инструментарий, чтобы вынуждать диктатора совершать ошибки, совершать бредовые действия и пробуждать народ все больше и больше. Наша программа предусматривала к концу месяца Рамадана проведение акций гражданского неповиновения. Для этого все было подготовлено. Думаю, что все-таки удастся эти мероприятия провести. Видимо, какой-то провокатор донес до сведения Ниязова эту информацию, и он предпринял такой шаг. Как факт: 25 ноября Ниязов должен был провести расширенное совещание правоохранительных органов, спецслужб своих и так далее, всех силовиков собрал, причем со всего Туркменистана, со всех областей и районов. И вдруг неожиданно ночью в воскресенье дает отбой, что совещание будет проведено позже. Зато в этот день с утра происходит так называемое покушение. Поразительно то, что город весь был спокоен в это время, как говорят наши люди, никто ничего не понимал, все было оцеплено, и весь этот цирк происходил на небольшом пятачке. Сразу буквально, приехав с места так называемого события, Ниязов заявляет, что он уже знает, кто это организовал. Короче говоря, провокация налицо, провокация очевидная, и мы хотим, чтобы об этом знало как можно больше людей…

ИА «Прима», 30.11.02

Как Вы можете обосновать заявление о том, что покушение было инсценировано руководством Туркмении?

У любого поступка должна быть своя логика и свой мотив. Если хотите найти ответ на вопрос «Кто?», ответьте сначала на вопросы «Для чего?» и «Кому это выгодно?».

Все последние месяцы Ниязова преследовали неудачи на всех направлениях его деятельности: неоднократные чистки в правоохранительных органах и правительстве, катастрофа с урожаем хлопка, провалы туркменской дипломатии на саммите СНГ в Казахстане, на Каспийском саммите в Ашхабаде, на переговорах с руководством России по поставкам газа; тупиковые ситуации с Транскаспийским и Трансафганским газопроводами; позорный провал преговоров с Узбекистаном по приграничным вопросам. Кроме этого: регулярные скандалы в прессе, постоянное давление со стороны правозащитных организаций и ОБСЕ, связанное с регулярными нарушениями в области прав человека… Наконец, история с исчезновением 41,5 млн. долларов из Центробанка страны. Все это происходило на фоне существенной активизации деятельности оппозиции как за рубежом, так и внутри Туркменистана

Ниязов понял, что упускает ситуацию из-под контроля и стал искать варианты спасения своих сильно пошатнувшихся позиций. Бесконечные разговоры о коварстве и бесчеловечности оппозиционеров нуждались в некоем вещественном подкреплении. Одновременно ему нужно было продемонстрировать своему народу, что он по-прежнему велик и силен. И он выбрал для этого варварский способ — сам придумал себе врагов и теперь жестоко с ними расправляется.

Не ожидаете ли Вы от Ниязова требований к зарубежным государством о выдаче оппозиционеров (под предлогом борьбы с «международным терроризмом» или без оного?)

То, о чем вы спрашиваете, сегодня занимает большую часть рабочего времени Ниязова. Он «садится» на телефон и начинает названивать всем подряд, требуя немедленно «отдать ему его врагов». Конечно, в полной безопасности мы себя чувствовать не можем, пока представляем реальную угрозу для диктаторского режима. Но речь здесь идет о личной безопасности, а она отступает перед мыслями о спасении и безопасности народа Туркменистана, который переживает один из самых страшных этапов своей многовековой истории.

Как, по Вашему мнению, будет развиваться ситуация в Туркменистане в ближайшие годы?

Кто-то сказал, что когда про диктатора в народе складывают анекдоты — это уже не диктатура. Именно это и происходит сейчас в Туркменистане. Люди подняли голову и полны решимости защищать свои права. Их не пугают жестокость и беззаконие со стороны Ниязова, потому что они знают: обратного пути нет. Он объявил своему народу войну, народ принял вызов и не собирается отступать.

Я много раз говорил и готов повторить, что у народа Туркменистана достаточно возможностей для нормального цивилизованного развития в современном демократическом государстве. У нас достаточно умных, решительных людей, специалистов в экономике, в политике, в науке, в культуре, в государственном управлении, чтобы, используя международный опыт и в соответствии с требованиями времени, начать новый путь развития страны.

Это было последнее интервью Бориса Шихмурадова.

23 декабря, за два дня до ареста, он передал для публикации свою последнюю статью, озаглавленную «Заказное ''правосудие'' по-ниязовски»:

«Для Ниязова не существует ни дипломатических норм, ни международных законов, ни вообще каких бы то ни было цивилизованных рамок. Неудивительно, что со своим ''правосудием'' он давно уже делает все, что хочет.

С учетом именно этой ''специфики'' в Туркменистане, после того, как виновники заранее были ''назначены'' самим Ниязовым, вряд ли можно было рассчитывать на проведение расследования, хотя бы отдаленно напоминающего уголовно-процессуальный процесс. Однако последовавшие события превзошли самые худшие ожидания.

В спешном порядке были арестованы родственники, знакомые, друзья всех тех, на кого Ниязов указал в качестве «организаторов покушения». Людей арестовывали не по одному, а целыми семьями. Задержанных пытали в присутствии женщин и детей, большинство из них согласились признать любые предъявленные обвинения лишь ради того, чтобы уберечь от расправы своих отцов и не подвергать надругательству своих жен и дочерей. Мы ежедневно получаем десятки сообщений от жителей Туркменистана о том разгуле беззакония, который царит сегодня на всей его территории — от Мары до Ташауза, от Красноводска до Чарджоу. Практически все они сопровождаются приписками: ''Просим не называть наших имен, населенных пунктов из-за опасения новых арестов''. Людей можно понять, они боятся, сегодня они запуганны и бесправны, но завтра все они выступят свидетелями обвининения, когда мы добьемся рассмотрения дела против Ниязова в Международном уголовном суде. Сегодня его приспешники позорят честные имена наших отцов, издеваются над нашими матерями…

''Чистосердечные признания'', демонстрировавшиеся по туркменскому телевидению, по сведениям наших источников, снимались на протяжении всего ''следствия'', а затем неоднократно монтировались, чтобы скрыть следы пыток и результаты психологического давления. Добытые в результате варварских пыток, они дали возможность прокурору Атаджановой доложить Ниязову о завершении следствия за несколько дней до установленного им срока 22 декабря. Ниязов торопится. Даже несмотря на то, что о привлечении к ответственности главных, по его мнению, организаторов ''преступления'' не может быть и речи ввиду их недосягаемости для ниязовских ищеек, процесс нужно завершить как можно скорее. В противном случае Ниязов рискует нарваться на международную инспекцию, которой достаточно будет однажды посетить подвалы МНБ и Генпрокуратуры, чтобы сделать немедленный и единственно правильный вывод о достоверности ''признаний'' измученных пытками ниязовских узников.

Поэтому, боясь того, что правда рано или поздно раскроется, Ниязов задумал протащить через Халк Маслахаты решение о введении в Туркменистане смертной казни. Не исключено, что, учитывая ''многочисленные пожелания трудящихся'' в присутствии представителей международных организаций, глав дипломатических миссий, представителей религиозных конфессий и всех слоев общественности 30 декабря 2002 года Сапармурат Туркменбаши Великий одним росчерком пера лишит туркменский народ права на жизнь…»

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью