Prove They Are Alive!
TurkmenWiki
Свободу Алексею Навальному!
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
09.08.2022  
Аналитика

23.06.2022
Китайская головоломка

Ахал-Теке

Растущая зависимость Ашхабада от Китая, визит в Иран и обсуждение вопросов транспортного сообщения между севером и югом. Это и многое другое в нашем еженедельном бюллетене.

Туркменистан делает громкие заявления по поводу диверсификации экспортных поставок своего природного газа, но в обозримом будущем единственным крупным покупателем останется Китай.

Масштабы зависимости Ашхабада от якобы единственного имеющегося покупателя газа еще раз обнажило выступление президента Сердара Бердымухамедова на состоявшейся 18 июня церемонии официального открытия газосборной станции, построенной в Лебапском велаяте Китайской национальной нефтегазовой корпорацией (CNPC).

Бердымухамедов много говорил о важности 1830-километрового газопровода Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай.

«С момента ввода [трубопровода] в эксплуатацию в конце 2009 года из Туркменистана в Китай было поставлено более 334 миллиардов кубометров природного газа, — сказал он. — В дальнейшем планируется построить ещё одну, четвёртую ветку, чтобы увеличить объём этого необходимого топлива до 65 миллиардов кубометров в год».

Новая газосборная станция на месторождении «Гадын», которое является частью нефтегазового мегапроекта «Багтыярлык», осуществляемого CNPC на основе соглашения о разделе продукции, стала еще одним узлом в этой инфраструктурной сети. Бердымухамедов расточает похвалы в адрес проекта, который призван ежедневно поставлять 5,5 миллионов кубометров газа в Китай, называя его крупным успехом в деле осуществления своей программы по созданию рабочих мест. Однако очевидно, что создание 200 новых рабочих мест никак не связано с экономической политикой Туркменистана — они появились исключительно благодаря китайским инвестициям.

20 июня, через несколько дней после церемонии в Лебапе, Бердымухамедов встретился с президентом и исполнительным директором CNPC Хоу Цицзюнем. При написании официальных отчетов по итогам встречи СМИ ограничились общими и неинформативными формулировками о «взаимовыгодном сотрудничестве». Цитируя Хоу, они сообщили, что деловые круги КНР стремятся «расширить свое присутствие на перспективном туркменском рынке» и «активно участвовать в реализации осуществляемых в нашей стране масштабных преобразовательных программ и крупных инфраструктурных проектов», однако больше никаких подробностей не сообщалось.

И вновь заговорили о четвертой линии газопровода Туркменистан-Китай. С уверенностью можно предположить, что, прикрываясь любезностями, стороны ведут некий торг. У Ашхабада нет серьезных козырей на руках или возможности торговаться в ближайшей перспективе, что весьма прискорбно, учитывая, насколько высоки сейчас мировые цены на энергоносители.

Пропускная способность вышеупомянутого газопровода Центральная Азия-Китай составляет 55 миллиардов кубометров в год, но 34 миллиарда кубометров, которые Туркменистан продал Пекину в 2021 году, может оказаться максимумом, который он способен закачать туда. Казахстан сообщил о планах сократить объемы продаж газа в КНР, что может создать еще некоторое пространство для манёвра, но на этом пока все.

Все надежды возлагаются на четвертую линию или линию D, как ее еще называют.

В феврале этого года экс-президент и по совместительству отец нынешнего главы государства Гурбангулы Бердымухамедов на встрече со своим китайским коллегой Си Цзиньпином подвел черту под обсуждениями этого вопроса.

«В процессе будущего взаимодействия по реализации проекта строительства четвёртой линии необходимо приступить к обсуждению вопросов цены на газ, — процитировали его туркменские государственные СМИ. — Рассчитываем, что […] туркменские и китайские специалисты будут исходить из мирового опыта в области ценообразования на товарный трубопроводный газ».

Но опять же, кому еще Туркменистан собирается продавать газ? Россия, которая в настоящее время является вторым по величине покупателем туркменского газа, из-за развязанного ею геополитического конфликта рискует остаться с большим количеством топлива на руках и без рынков сбыта.

Есть еще Иран. 14 июня Бердымухамедов отправился с двухдневным визитом к своему южному соседу на фоне стремительного потепления отношений. Его пребывание в стране как обычно сопровождалось подписанием целого ряда соглашений о сотрудничестве. Девять подписанных документов обязывают обе страны к расширению сотрудничества по экономическим, торговым, культурным, экологическим, научным и транспортным вопросам.

Однако в итоге, возможно, самой интересной новостью стало предложение Туркменистана развивать существующую трехстороннюю договоренность с Азербайджаном по своповым поставкам газа. В соответствии с достигнутым в ноябре 2021 года соглашением, ежегодно транспортируется от 1,5 до 2 миллиардов кубометров газа: Туркменистан поставляет газ в Иран, а затем Иран отправляет эквивалентное количество газа в Азербайджан. Эта схема имеет особое значение для Ирана, поскольку его отдаленные северо-восточные регионы регулярно испытывают нехватку газа.

14 июня министр нефти Ирана Джавад Оуджи сказал, что Туркменистан предложил увеличить объемы.

«На встрече с заместителем председателя Кабинета министров Туркменистана по нефти и газу туркменская сторона попросила нас увеличить объемы своповых поставок газа в Азербайджан и другие соседние страны, и мы заявили о своей готовности», — процитировало Оуджи государственное информационное агентство Mehr.

(Один из членов иранского парламента Шахрияр Хейдари, возможно, вызвал некоторое недовольство Ашхабада, описав эту сделку как отличный способ смягчить воздействие западных санкций на Иран. Вряд ли Туркменистан будет в восторге от того, что ему уготована роль борца с санкционным режимом).

Все это вписывается в далеко идущие планы Ирана в отношении Центральной Азии. 19 июня, всего через несколько дней после визита Бердымухамедова, такой же радушный прием иранцы оказали президенту Казахстана Касым-Жомарту Токаеву. Центральное место в повестке дня визита занимали вопросы, касающиеся логистики, поскольку Токаев «сосредоточился, в частности», как выразился его офис, на перспективах запуска железнодорожной магистрали Казахстан-Туркменистан-Иран. Этот маршрут уже существует, но в настоящее время он явно недостаточно загружен.

Этот вопрос хорошо согласуется с извечно актуальной темой, обсуждаемой в последнее время все более активно: проблемами логистики, с которыми сталкиваются страны, не имеющие выхода к морю.* Поэтому символично, что министр финансов и экономики Мухамметгельды Сердаров, выступая на состоявшемся 16 июня Петербургском международном экономическом форуме, пригласил представителей из как можно большего числа стран постсоветского пространства принять участие в международной конференции, посвященной этой теме. Мероприятие, которое Туркменистан организует совместно с ООН, пройдет в Ашхабаде 15-16 августа.

Транспортное сообщение между севером и югом значительно улучшится после завершения проекта по реконструкции автомобильного моста, проходящего к западу от залива Гарабогаз, где расположена самая западная точка границы между Туркменистаном и Казахстаном. Реализация проекта была поручена украинской строительной компании «Альтком». 16 июня Бердымухамедов подписал постановление о заключении с ними контракта. Строительные работы должны начаться в июле и завершиться к июню 2024 года. Это соглашение увенчало серию недавних визитов председателя совета директоров компании «Альтком» Александра Тисленко в Туркменистан — последний из них состоялся в апреле, когда он прибыл в Ашхабад, чтобы принять участие в праздновании Дня туркменского коня и встретиться с Бердымухамедовым.

EurasiaNet

*29 мая 2022 Иран с официальным визитом посетил президент Таджикистана Эмомали Рахмон (прим. «Гундогара»)

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью