Prove They Are Alive!
За демократию и права человека в Туркменистане  For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
18.09.2018  
Диктатура

29.12.2017
Туркменистан в смертельном кризисе?

Брюс Панье,
Лука Анчеши

Пока туркмены слушают рассказы о «золотом веке», растет дефицит продовольствия, волнения среди бюджетников и безработица. Если президент Бердымухаммедов не предпримет срочные меры, дни его могут быть сочтены.

Редкая картинка производит более сильное впечатление, чем свержение диктатора. Недавние кадры из столицы Зимбабве Хараре, где после 37 лет правления был смещен Роберт Мугабе, увековечили момент эпохальной перемены. Народ праздновал падение режима, державшего власть с помощью гибельной экономической политики, международной изоляции и жестоких репрессий.

Те, кто наблюдает за событиями в Центральной Азии, конечно заметили, что практически идентичная комбинация технологий власти определяет авторитарную политику наиболее своеобразного правящего режима в регионе — туркменского. При крайне ограниченной поддержке из-за рубежа руководство Туркменистана в течение почти трех десятилетий практикует беспрецедентную репрессивную монополию на принятие решений и явную клептократию, распоряжаясь значительными ресурсами. Не обращая внимания на реалии, официальная пропаганда авторитарного Туркменистана продолжает называть разорение периодом «золотого века», в котором просвещенное правительство ведет народ к миру и богатству.

Об абсурдности таких заявлений говорилось уже не раз, но теперь есть и достаточно доказательств для того, чтобы подвергнуть сомнению устойчивости проводимой Курбанкули Бердымухаммедовым политики и жизнеспособность его режима. Внимательно изучая официальные документы, новостные сообщения и ежедневно поддерживая связь с источниками в Туркменистане, мы пришли к выводу, что режим Бердымухамедова вступил в период смертельного кризиса, из которого нельзя выйти без радикальных изменений в экономической политике.

Конец туркменской иллюзии

Окончательный провал политэкономии туркменского авторитаризма лежит в основе этого кризиса. С 1992 года применяя непрозрачный подход к распределению доходов от экспорта природного газа, у обоих туркменских лидеров не было стимула для реформирования национальной экономики, которая и сейчас, в конце 2017 года, по-прежнему почти полностью зависит от энергетического сектора.

Единственной заботой руководителей туркменской экономики всегда было обеспечение постоянного потока доходов, для чего была организована торговля энергоресурсами с Россией, Ираном и Китаем в качестве гарантии бесперебойного поступления валюты в казну. Уход «Газпрома» с туркменского газового рынка, замораживание бурных отношений с Ираном и специфичные условия оплаты поставок газа в Китай, зафиксированные в договоре от середины 2000-х годов привели к резкому падению прибыли — в конце 2017 года Туркменистан получает уже весьма ограниченную финансовую выгоду от реализации своего основного экспортного ресурса. В свою очередь, сокращение поступлений от продажи газа, начиная, как минимум, с 2014 года плохо влияет и на всю остальную национальную экономику.

С точки зрения авторитарного режима стремительно растущий экономический кризис должен ударить больнее всего именно по широкому населению Туркменистана, а не по элитам, окружающим президента. В начале декабря 2017 года сообщалось о нехватке муки по всей стране, а также других базовых продовольственных товаров, включая масло и сахар. Недостаток продуктов, о котором говорилось также осенью 2016 года, еще несколько лет назад казался невероятным.

В течение последних двенадцати месяцев доступность наличной валюты резко снизилась. Туркменские власти обосновывают это явление усилиями государства по демонетизации экономики. В то же время за пределами Ашхабада лишь немногие торговые точки имеет оборудование для приема платежных пластиковых карт. На данный момент в обращении попросту недостаточно наличных денег. Банкоматы регулярно пустуют, а отделения банков в регионах и вовсе позакрывались. Доступ к твердой валюте также чрезвычайно затруднен, в частности для тех, кто пытается сделать денежные переводы родственникам за рубеж. К примеру, родители должны предъявить целый пакет документов, чтобы доказать, что их ребенок, которому они отправляют деньги, действительно является студентом иностранного вуза.

В начале 2017 года туркменским туристам, находящимся за границей, разрешалось снимать со счета не более 250 долларов США в день. К ноябрю эта сумма уменьшилась до 50 долларов США в день. Курс маната на черном рынке, в начале 2017 года вырос с 5 до 6 за 1 доллар США, а к концу года достиг 9. В то же время официальный курс с февраля 2015 года держится на уровне 3,5 маната за один доллар.

Хлеб и боевые искусства

Задолженность по заработной плате — некогда редкое явление в Туркменистане, стала привычной во время подготовки к Азиатским играм в помещении и по боевым искусствам, которые Туркменистан проводил в конце сентября 2017 года. Государство уделяло приоритетное внимание строительству инфраструктуры в местах проведения игр, при этом про расходы на оплату труда рабочих регулярно забывали. В месяцы, предшествовавшие Азиаде, правительство собирало деньги с бюджетников, срезая им зарплату на 20-30 процентов — это называлось «пожертвованиями» на подготовку к Играм.

В 2017 году основными работодателями в Туркменистане были застройщики спортивных объектов. В сентябре Азиада прошла, и все, кто там трудился, остались безработными. Еще одна плохая новость — государственные компании «Туркменнефть» и «Туркменгаз» также собираются уволить до трети всех своих сотрудников. Этот раунд увольнений продолжит череду аналогичных, продолжающихся с начала 2016 года. Экономика Туркменистана рушится, и оценка безработицы в 80-85 процентов не кажется такой уж абсурдной.

Ранее в 2017 году туркменские власти объявили, что бесплатное снабжение населения водой, газом и электроэнергией отменяется, так как уровень экономического развития страны позволяет отказаться от подобных «подарков». Между тем, цены на основные продукты и товары продолжают расти. Государственные магазины удерживают цены, но часто стоят пустыми. В частных магазинах можно купить основные продукты, но по тройной цене. Безденежье довело население в сельских районах до забоя собственной скотины и продажи мяса.

За последнее время эти мрачные обстоятельства привели сразу к двум крайне редким в стране акциям протеста. 10 октября в Дашогузском велаяте группа родителей, в основном женщины, собрались у областного департамента образования, возмущенные 12-кратным повышением цен за посещение детских садов. Чиновник из департамента образования отправил недовольную толпу в мэрию. Протестующие последовали его совету, за что чиновника затем уволили и обвинили в попытке разжечь антиправительственные беспорядки. Столкнувшись с требованиями протестующих, местный мэр отметил, что увеличение тарифов за детские сады должно компенсировать рост цен на воду, газ и электроэнергию, за которые отныне нужно платить. Многим родителям пришлось забрать детей из садов, после чего власти пригрозили увольнением всем, кто не запишет ребенка в детский сад по вновь установленным повышенным ценам.

Спустя два дня, 12 октября, группа фермеров-хлопководов в Лебапском велаяте объявила забастовку, требуя у председателя велаятской Ассоциации фермеров невыплаченную заработную плату. Ситуация обострилась после того, как председатель стал грозить забастовщикам серьезными последствиями. В результате он подписал приказ о конфискации земельных участков у тех, кто продолжал бастовать, и передаче их фермерам, которые вернулись к работе — это решение поддержали местные старейшины.

После Аркадага

Разнообразные экономические трудности подрывают поддержку режима со стороны населения. Затяжная серия неудач в экономической политике испытывает на прочность пресловутую терпеливость туркмен, что приводит к редким, но говорящим о многом случаям массовых беспорядков, описанных выше.

Недавние инициативы по усилению культа личности президента Туркменистана являются временным ответом на падение популярности Бердымухамедова. Устойчивый план перераспределения доходов может превратиться в более надежное решение по обеспечению поддержки правящего режима в Туркменистане. Тем не менее, у нас есть некоторые сомнения в отношении того, что президент имеет возможность отодвинуть элиты, на которые он опирается, от кормушки. Власть Бердымухамедова выглядит неустойчиво, что, помимо всего прочего, подтверждается удивительной регулярностью, с которой он тасует столичные и региональные кадры, и все более частыми рассказами о президентской паранойе.

Немедленного выхода из ситуации, которую мы называем системным кризисом, не существует. Лишь путем введения среднесрочных (допуск иностранных инвесторов к материковым газовым месторождениям) или более всеобъемлющих (переориентирование экономики Туркменистана в сторону от нефтегазового сектора) реформ, падение экономики Туркменистана может быть остановлено. Однако в результате этих реформ элиты могут утратить контроль над энергоресурсами Туркменистана. А поскольку взаимосвязь между преобладанием ренты среди остальных доходов экономики и авторитаризмом в Туркменистане является неразрывной, нет оснований предполагать реализацию каких-либо реформ в ближайшей перспективе.

Поскольку эффективность туркменского режима в самых обычных ситуациях вызывает сомнения, просматривается еще один сценарий, вероятность которого нельзя недооценивать — смена власти с призрачными надеждами на либерализацию для недовольного населения и массовой перекройкой элит. Избавиться от Бердымухаммедова будет нетрудно, если ему не бросят спасательный круг, например, в виде соглашения об урегулировании статуса Каспия. И поскольку существующая туркменская элита не особенно стремится бороться с экономическим кризисом, события, недавно произошедшие в Хараре, однажды вполне могут в том или ином виде повториться в Ашхабаде.

Перевод с английского — Вера Шихмурадова, «Гундогар»

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью