"Нейтральный Туркменистан"
GÜNDOGAR
За демократию и права человека в Туркменистане    For Democracy and Human Rights in Turkmenistan
18.04.2014  
Экономика и бизнес

17.04.2008
Игра на деньги

Нургозель Байрамова

От маната — к доллару и обратно

Деноминация неизбежно приведет к повышению цен на все виды товаров и услуг. А искусственное сдерживание роста цен государством вновь ввергнет национальную валюту в инфляционную пропасть.

Моя статистика меня бережет

Любому нормальному человеку вникать в показатели экономического развития Туркменистана — себе дороже. Тут не то что темный лес — тайга непролазная. И все увеличение, укрупнение, усиление… А что делать, разобраться-то надо, хотя неблагодарное это дело. Тем более, что как ни странно, при таких супервысоких показателях, о которых постоянно говорят на правительственных посиделках, Туркмнистан явно скромничает, скрывает фантастические цифры своих экономических достижений. И если бы не «откровенность» туркменских СМИ, многие так и не узнали бы о том, что, к примеру, темпы роста ВВП по Туркменистану только за два первых месяца 2008 года составили 105,9 процента! Каково? Это не шутка, это — данные, приведенные на состоявшемся на днях крупном правительственном совещании председателем Государственного комитета Туркменистана по статистике Какамурадом Моммадовым. В своем выступлении глава Госкомстата отметил, что «за истекший период в целом в Туркменистане сохранены стабильно высокие темпы развития экономики», а общий объем произведенной в стране продукции по сравнению с соответствующим периодом прошлого года вырос на 20,3 процента.

Если все так замечательно, то почему же молчит о наших достижениях Межгосударственный статистический комитет СНГ? Заметим, что за упомянутый выше период (январь-февраль 2008 года) экономический рост в Азербайджане составил 13,4 процента (наивысший показатель по СНГ), в Армении — 10,1 процента, в Белоруси — 9,9, в России — 9,2, в Украине — 5.8… Где же наши 20,3 процента? Все очень просто: «Данные по Туркменистану не приводятся». Чтоб не сглазили…

А вот как комментировал некоторое время назад подобную «скромность» Сергей Каменев, ведущий научный сотрудник Института востоковедения, в прошлом первый секретарь российского посольства в Туркменистане:

«Насколько я могу судить, работая в Туркменистане и наблюдая, как туркменские эксперты-экономисты осуществляют расчеты этого валового продукта, здесь есть некоторые сомнения. Почему? Потому что нет до конца ясности в том, как осуществляется такой подсчет… 20 процентов — это на практике означает, что Туркменистан занимает сейчас в мире чуть ли не первое место…»

Кризис назрел!

Нет, казалось бы, ничего необычного в том, что при таких радужных показателях роста ВВП, при благоприятно сладывающемся для Туркменистана прейскуранте цен на энергоносители, при фантастических запасах углеводородов туркменский манат — обесцененный, потрепанный, ниязоволикий — решено было привести в соответствие «международным стандартам». А именно, тысяча манатов будет деноминирована в один манат, пять тысяч — в пять манатов и далее — у кого сколько есть. Но речь идет не только об изменении внешнего вида банкнот, украшении их портретами исторических и мифических героев.

Цель деноминации, или денежной реформы — упорядочение денежного обращения, облегчение учета и расчетов в стране с одновременным пересчетом (в таком же соотношении) цен, тарифов, заработной платы и прочих выплат. Все денежные реформы, как правило, проводятся в целях борьбы с растущей инфляцией (обесцениванием денег) и девальвацией (падением курса национальной валюты по отношению к иностранной), то есть в кризисные для экономики страны моменты. Настал, по-видимому, такой момент и для туркменской экономики, и не надо обманывать ни себя, ни других стопроцентными темпами роста ВВП: кризис назрел!

Деноминация — то есть укрупнение денежной единицы без изменения ее наименования, проводимое в целях придания большей полноценности деньгам — мера серьезная, требующая максимально точных расчетов и объективного прогнозирования последствий. А последствия, как следует из истории, возможны — и немалые.

Деноминации проводились во многих странах, например, в Польше, Франции, но нам как «старожилам» СССР памятна хрущевская денежная реформа 1961 года. Более молодые россияне помнят 1998 год, когда за один новый рубль давали тысячу старых. Тогда, несмотря на многочисленные заверения высокопоставленных правительственных чиновников и руководителей Центробанка в том, что данная процедура будет носить чисто технический, а отнюдь не фискальный и не конфискационный характер, население пребывало, мягко говоря, в панике. Люди стояли в многокилометровых очередях, цены на рынке выросли «в разы», некоторые граждане так и не успели обменять свои сбережения. Примерно то же самое ждет нас, жителей Туркменистана, в 2009 году — совсем скоро.

Местные оптимисты надеются: новый туркменский манат будет иметь надежное «газовое» обеспечение, что ничуть не хуже «золотого» и что обезопасит его от инфляции. Гарантом в данном случае выступают углеводородные запасы, о которых, кстати, до сих пор нет достоверных данных. Однако есть данные о расходах, связанных с проведением денежной реформы: в среднем это мероприятие стоит 200 миллионов долларов. Кроме того, как бы ни радело государство о своих гражданах, предоставляя им набор бесплатных товаров и услуг, экономические законы отменить пока что никто не в силах. Деноминация неизбежно приведет к повышению цен на все виды товаров и услуг. А искусственное сдерживание роста цен государством вновь ввергнет национальную валюту в инфляционную пропасть. Так стоит ли игра свеч?

Напомним, как отразилась недавняя инициатива о введении коммерческой цены на банзин — с 300-400 до 2800-3000 манатов за литр. Цены на многие товары возросли в два, а то и в три раза: увеличились транспортные расходы. Власти применили свой излюбленный метод — административные рейды по торговым точкам с целью провести «контрольные закупки», изобличить и наказать «спекулянтов». Но у рынка — свои законы, рыночные, и ни один торговец не станет продавать свой товар себе в убыток, он скорее свернет свою торговлю в ожидании лучших времен.

От маната — к доллару и обратно

Трудно понять, чем руководствовался Сапармурад Ниязов, когда в 1993 году установил первоначальный курс туркменского маната к американскому доллару в соотношении 2:1. Через месяц это соотношение составляло уже 15:1. Дальше манат продолжал катастрофически падать, пока не остановился на отметке 24 тысячи манатов за один доллар, то есть обесценился в 12 тысяч раз! Как боролись с этой чудовищной инфляцией власти? Разумеется, в лучших командно-административных традициях: в противовес «черному», рыночному курсу был введен так называемый «официальный» курс маната — 5,2 тысячи за 1 доллар.

«Черный» же валютный рынок настолько вжился в экономику Туркменистана, что в конце концов стал определяющим для всех ее параметров. Реально бороться с ним никто и не собирался, скорее наоборот. Поняв всю его выгоду, туркменские власти мастерски использовали его в своих личных целях. Он позволял бессовестно манипулировать огромными денежными массами, в течение одного дня превращая доллары в манаты (по рыночному «черному» курсу), а затем наоборот — манаты в доллары (теперь уже по «официальному» курсу) и получая при этом безо всяких трудов почти пятикратную прибыль.

Хитрость заключалась в том, что право на подобную операцию имели лишь самые «достойные» — люди из числа приближенных к правителю: чиновники, бизнесмены, сорудники спецслужб, не брезговали валютными махинациями даже дипломаты. Для них ежедневно туркменский Центробанк вбрасывал на рынок от 50 до 200 тысяч долларов США по «черному» курсу. Цель оправдывала средство: денежная манатная масса, в пять раз превышающая официальную стоимость вброшенных долларов, стекалась обратно в Центробанк, чтобы затем снова превратиться в «твердую валюту», но уже по «официальному» курсу. Часть выручки в манатах возвращалась к населению в виде заработной платы, пенсий, пособий, сопровождаясь комментариями о росте его доходов и благополучия. Кроме того, с помощью валютной интервенции государство удерживало «черный» курс маната от дальнейшего стремительного падения. Таким образом, власти успешно манипулировали разностью курсов национальной валюты, создавая видимость экономического роста, улучшения благосостояния населения, при этом реально улучшая свое.

Мелкие и средние частные предприниматели оставались за бортом этих «рыночных» отношений. Правда, они могли продать валюту по официальному курсу, но вот купить ее — ни за что.

 — Я готов привозить в Туркменистан товары, — говорит предприниматель Максат. — Но покупать их мне приходтся либо за доллары, либо за валюту страны-производителя. Что мне делать с манатами, которые я выручаю за свои товары в Туркменистане? Менять их по «черному» курсу — значит разориться. Вот и приходится покупать товары на бирже, благо манаты там пока в ходу. Покупаю сырье, трикотаж — словом, что придется, а потом ищу, кому это продать за границей. Скрывать не стану, проблем — больше, чем выгоды…

Стоит ли после этого удивляться тому, что в таких условиях мелкий и средний бизнес в стране развиваться не может. Открытие в стране обменных пунктов, которые начали менять наличные доллары и евро, проблемы не решило. Выяснилось, что на руках у граждан скопилось такое количество валюты, что в Центробанке… не хватило манатов, чтобы удовлетворить всех желающих.

Придя к неутешительному выводу, что дальше так жить нельзя, новые власти Туркменистана решились на довольно рискованный шаг. «В текущем году, — сказал президент Бердымухаммедов в феврале, — должен быть обеспечен единый курс национальной валюты, подготовлен плавный переход к введению в будущем году нового маната, чтобы не пострадало ни население, ни наша экономика». А уже 14 апреля выступая на заседании Кабинета министров, он объявил: «С 1 мая мы установим новый курс национальной валюты по отношению к доллару США. В связи с этим Министерству торговли и внешнеэкономических связей, Министерству финансов, Государственному комитету по статистике и другим компетентным органам предстоит соответственно пересчитать цены на товары и услуги. Прочие министерства и хякимлики должны будут вести и оформлять свою финансовую деятельность уже по новым ценам. И наконец, Государственный бюджет Туркменистана на 2009 год мы также примем по новым ценам». Мера, безусловно, вынужденная: рано или поздно надо было нанести удар по «черному» курсу.

Вызывает опасение не сама инициатива. Под большим сомнением компетентность тех людей, кто будет осуществлять эти шаги: сначала введение единого курса национальной валюты, затем ее деноминацию. На подготовку денежной реформы у туркменских финансовых работников всего несколько месяцев, а на переход к единому курсу маната — всего несколько дней. Каким будет этот «единый»? Кто его расчитывал?

Поясню источник своих опасений. За минувшие 15 лет в Туркменистане сменилось 8 министров финансов и 7 председателей Центробанка (о прочих, менее значительных кадровых перестановках и говорить не приходится). В чем только не обвинялись руководители отрасли — от моральной нечистоплотности до банального воровства!

С точки зрения государства, очень возможно, что нынешние: новый глава Центробанка Гуванчмурад Гёкленов, министр финансов Ходжамурад Гельдымурадов, получивший на днях повышение — пост вице-премьера (событие довольно редкое для чиновников высокого ранга, привыкших более к отставкам и судебным процессам) — люди вполне порядочные и компетентные, и президент им доверяет: «У нас одна цель — поддержать стабильность маната и превратить его в источник обогащения каждого счастливого гражданина нашей страны. Уверен, что туркменские банкиры успешно справятся с этой задачей», — сказал он.

Но вот, увы, «счастливые граждане» не очень надеются на обогащение и чиновникам давно уже не доверяют, тем более, когда речь идет не о фантазиях на тему Золотого века или Эпохи нового возрождения, а о своих, кровных сбережениях, о хлебе насущном. Да и как же им доверять, когда так откровенно издевательски звучат с телеэкрана слова о том, что за январь–февраль 2008 года средняя заработная плата в Туркменистане составила 2802,6 тыс. манатов (около 140 долларов США по коммерческому курсу, а по «официальному» — и вообще более 500!). Такие данные привел председатель Госкомста Какамурад Моммадов на совещании правительства страны 14 апреля. Многие предполагают, что чиновники лукавят, используют дутые цифры, манипулируют двумя курсами, переводя доллары в манаты, затем обратно в доллары…

Государству надо еще очень и очень постараться, чтобы заслужить доверие граждан. А пока люди толпятся у обменных пунктов. Ведь никто доподлинно не знает, какой курс назначит Центробанк с 1 мая, а слухи самые разные: кто говорит, что доллар будет стоить 15 тыс. манатов, кто 10 тыс. Пока меняют по 19 800… «Только по 100 долларов в одни руки!», — надрываются кассиры, стараясь перекричать толпу, уже готовую идти на приступ.

P.S. «Национальный манат, введенный в оборот с 1 Санджар (ноября) 1993 года, сыграл важную роль в успешном достижении намеченных рубежей, укреплении основ независимого нейтрального Туркменистана. Будучи надежным платежным средством внутри страны, национальный манат превратился в прочный финансовый инструмент поддержания стабильности цен на внутреннем рынке» (из обращения президента Туркменистана К. Бердымухаммедова к работникам банковской системы в связи с 14 годовщиной ввода в оборот национальной валюты Турменистана — маната).

Специально для «Гундогара»

Ê Вариант для печати


Обсудить эту статью